Год обезьяны - Чингиз Абдуллаев

— Муслим.

— Красивое имя. Вы из Баку?

— Если Муслим, то обязательно из Баку? — добродушно спросилон.

— Его имя знал весь Советский Союз. Бывший Союз, — добавилаона.

— Я обратил внимание на ваш столик, — признался Муслим, —мне кажется, что у вас какая-то проблема.

Она взглянула на него. У нее был такой необычный серый цветглаз. Он понял, что попал в ее самое уязвимое место. Она даже чуть споткнулась,переставляя ноги.

— Не нужно об этом думать, — предложил он.

— Не получается, — призналась она, — хотя у каждого человекаобычно свои проблемы. Кем вы работаете? Я видела, как сотрудники милиции отдаливам честь и отошли от вашего столика. Вы тоже из милиции?

— Нет, я работаю в прокуратуре. Приехал сюда в служебнуюкомандировку.

— Значит, вы прокурор?

— Только следователь. А это мой друг. Он работает в вашейгородской прокуратуре, — показал Муслим на Артема.

— Ваш друг, по-моему, уже явно перебрал, — снова улыбнуласьона. Зубы у нее были красивые. Ровные и белые.

— Ничего страшного. Я его отвезу домой, — ответил Муслим. —А вас кто-нибудь будет провожать?

— Если вы хотите предложить свои услуги, то напрасно. Я зарулем, — ответила Вера.

— Какая у вас машина?

— А какое это имеет значение?

— Просто интересно.

— У меня «Пежо». Темно-синий «Пежо». Но почему выспрашиваете?

— Я же следователь, — пояснил Муслим, — должен уметьанализировать. Танцуете вы прекрасно, сумочка у вас явно куплена не здесь…

— Мне ее подарила мама. Она привезла ее из Будапешта.

— И ваша машина. В нашей бывшей большой стране было не такмного людей, которые могли позволить себе купить «Пежо»…

— Верно, — рассмеялась она, — мой муж работает в«Союзвнешторге», и мы несколько лет жили за рубежом…

— Вы замужем?

— Это вас сильно огорчило?

— Удивило. Я думал, что вы свободны.

Заиграла другая музыка, но они не хотели расставаться друг сдругом.

— А вы женаты? — спросила Вера.

— Да. У меня дочь.

— У меня тоже дочь, — улыбнулась она, — но на вашем местедевяносто девять мужчин из ста обязательно бы соврали.

— Зачем? — спросил он. — Я действительно женат. Но боюсь,что мой брак терпит кораблекрушение. Во всяком случае, мы с женой ужеофициально подали на развод. И это я говорю не потому, что танцую с вами, апотому, что так и есть на самом деле. Но разводиться через загс нам неразрешают. У нас несовершеннолетний ребенок, и поэтому нам нужно проходитьпроцедуру суда.

Она вздрогнула. Взглянула на него, остановилась. Онпочувствовал, как она напряглась.

— Давайте закончим, — попросила Вера, — вернемся к нашемустолику.

— Я сказал что-то не так?

— Нет, нет, все нормально. Просто я вспоминала о своихнеприятностях. Давайте вернемся, Муслим, извините меня, я, кажется, не оченьхорошая партнерша.

Он проводил ее к столику. И сказал на прощание:

— Вы великолепная партнерша. Спасибо.

Он еще не успел отойти, когда ее подруга довольно громкоспросила:

— Этот тип приставал к тебе?

Муслим усмехнулся. Кажется, он все-таки обидел незнакомку.Или вызвал у нее неприятные воспоминания. Он вернулся к своему столу.

— О чем вы говорили? — загорелся Артем. — Ты назначил ейсвидание?

— Нет, — ответил Муслим, — мы просто танцевали.

— И ты даже не спросил, как ее зовут и где она живет?

— Нет, — немного соврал Муслим, — ничего не спросил.

Он даже не мог предпологать, что уже завтра вечером онивстретятся снова. И совсем при других обстоятельствах.

«Обезьяна изобретательна до крайности и способна разрешатьсамые трудные проблемы с удивительной ловкостью. И вместе с тем часто ее личныедела бывают в некотором беспорядке, что сказывается и на ее судьбе».

(Из восточного гороскопа)

Он стоял и смотрел на нее, не веря своим глазам. Она была встрогом сером костюме в полоску. Юбка, пиджак, белая блузка, на грудидепутатский значок. Аккуратно уложенные волосы, умелый, едва заметный макияж.Он улыбнулся. Затем осторожно отступил еще на два шага назад, словно даваявозможность пространству вторгнуться между ними.

— Мама, — удивленно произнесла из-за его спины Наталья, —как ты меня нашла?

— Ты звонила моему секретарю и просила ее узнать, ктоприехал сегодня из Баку в гостиницу «Октябрьскую», — ответила мать, не сводявзгляда с Муслима. — Вот поэтому я и решила, что ты приедешь сюда. Ты у нассвоевольный человек, делаешь все, что тебе придет в голову. Я так и поняла, чтоты не успокоишься и придешь именно сюда, чтобы объяснить насчет Вики.

— Извините, Вера Дмитриевна, — сказала стоявшая в коридоредежурная, — мне нужно вызвать службу безопасности?

— Нет, — повернулась к ней женщина, — большое спасибо. Выможете идти. Я полагаю, что мы сами разберемся.

Она вошла в комнату, закрыла за собой дверь, еще развзглянула на Муслима.

— Я не думала тебя так увидеть, — призналась она.

— Это твоя дочь? — показал он на девушку, смотревшую на нихудивленными глазами.

— Да, — кивнула Вера.

— Значит, ей уже двадцать лет. А тогда ей было только…только восемь, — посчитал он.

Она прошла и села на стул. На тот самый, где сидела ее дочь.Оглядела номер.

— Ничего лучше для тебя не нашли? — саркастическиосведомилась она. — Кажется, за эти годы ты не вырос, не сделал себе карьеры.

— Зато ты стала руководителем управления Санкт-Петербургскоймэрии, — вспомнил Муслим, — почти генерал. Сделала такую карьеру. У тебя,наверно, сотни подчиненных.

— Сорок две тысячи человек, — ответила она. — Я руковожусамым крупным управлением в городе. Или тебе ничего не сказали?

— Сказали. Значит, ты теперь Радволина? Вера ДмитриевнаРадволина. Я даже не думал, что у тебя другая фамилия. Раньше ты была Клименко.

— Клименко я была по первому мужу, а Радволина — фамилиямоего второго мужа.