Мертвое зерно - Игорь Иванович Томин

Попробуй, накинь, да так, чтобы с первого раза. Да я за свою жизнь буду так бороться, что школа по кирпичикам сложится.

– Да, не очень клеится, – согласился Илья.

Максим внимательно посмотрел на коллег.

– Итак. Два трупа. Скорее всего, связаны. Слишком много пересечений во времени и в людях. Можем сказать, что работал один и тот же?

– Смелое заявление, – ответила Валя. – Но в качестве рабочей гипотезы вполне.

Максим встал.

– Тогда работаем. Половинки собираем – целое проявится. Только без героизма. Убили участкового – могут замахнуться и на нас… Я спать. Башка раскалывается.

Никто не пожал руки – просто поднялись и разошлись по классам.

Глава 25. Утро с Таней

Утро было чистое, как вымытое. На траве блестели росинки, паутинки как маленькие волейбольные сети натянулись между кустами. По улице шли люди – кто к колонке, кто с тяпкой на плече, кто во двор, кто к коровам. Илья, сунув руки в карманы, неторопливо шёл к магазину: чай кончился.

Внезапно кто-то со спины тронул его за локоть. Илья остановился, повернулся. Перед ним стояла девушка в футболке, лицо её было спокойным и дружелюбным, а чуть полные губы слегка приподнялись в улыбке.

– Здрасьте! – сказала она, поправляя волосы, которыми играл лёгкий ветер. – Ну как? Сбылось ваше желание?

– А, это ты! – Илья узнал ту самую девушку, которая на Могильнике завязывала ему на запястье шерстяную нитку.

– Ну как, – улыбнулась она. – Сбылось или нет?

– В процессе. – Илья показал запястье. Нитка потемнела, но держалась. – А ты тогда так и не спросила, что я загадал.

– Нельзя такое спрашивать. – Девушка фыркнула. – Пропадёт. А я Таня.

Илья тоже представился и медленно, словно приглашая присоединиться, пошёл дальше.

– У тебя каникулы?

– Ага, каникулы, – с кислой улыбкой ответила Таня. – Я в Брянск собираюсь, в лесохозяйственный. Готовлюсь, читаю, грызу гранит. А вы куда?

– В магазин. Чай кончился.

– Ой! И я тоже. За хлебом. У нас без хлеба – ни туда ни сюда. Пойдём вместе.

Шли рядом. Косые тени от забора резали тропку. С огорода кто-то махнул рукой, Танька махнула в ответ.

– Так ты кто? – начала она прямо, легко перейдя на «ты». – Военный? Милиция? Газетчик? У тебя взгляд такой… не местный.

– По делам в деревне, – усмехнулся Илья.

– Неразговорчивый, – сказала Таня, но не обиделась. – Женат? Девушка есть?

– Не женат. Девушка… жизнь покажет, – ответил он коротко.

– Понятно. – Она снова поправила волосы. – Я спрашиваю не из любопытства, а так, для порядка. В городе буду – надо привыкать спрашивать сначала, а потом уже думать, заводить отношения или нет. Там без этого не прорвёшься.

– Тренируйся, – сказал Илья и глянул на её нитку с узелком. – Это у тебя тоже мечта?

– На экзамен. – Она похлопала по запястью. – До собеседования не сниму. Скажи, а друзья у тебя тут объявились? Любка, например, моя подруга. Ты её, кажись, видел.

– Видел, – кивнул он. – А расскажи мне про неё. Какие у Любки с Сашкой были отношения? Только без сказок.

Таня остановилась, оглядела улицу, снова пошла.

– Любка… Она не дурочка, всё видит, всё понимает. На него смотрела – не как все, а как бы с краю, тихо. Он ей пару раз обещал: покатаю на мотоцикле, научу кино на аппарате крутить. Катал, да. За клубом как-то целовались. Не скажу, чтоб прямо «ой-ой», но было.

– Он ей что-то должен был? – Илья смотрел вперёд, не торопил.

– Должен – громко сказано. Обещал больше, чем делал. Он вообще обещал всем понемногу. Любке говорил: ты у меня не как все, ты читаешь, ты умная. Она крылья расправила. А потом он мог неделю не здороваться, будто не видит. Любка ревела разок у меня на веранде. Я ей: брось, забудь о нём. А она: если б он просто плохой был – бросила б. А он… свет у него есть. Вот это её и держало.

– Он её обижал? Грубо, словами?

– По-разному. То к стене прижмёт за клубом – смех с шёпотом. То мимо пройдёт, будто Любка прозрачная. Он любил, когда на него смотрят, когда им восхищаются. Ему это, знаешь, как воздух.

– И Надя, конечно, обо всём этом знала? – Илья мягко перевёл тему.

– Конечно, знала. Вся деревня знала. Тут не спрячешь. Надя ходила гордая, всем улыбалась. В клуб почти не ходила, но как-то зашла – тишина. Не то чтоб все напряглись, ай, что сейчас будет. Она же не из тех, кто сцены устраивает. Я видела, как Надя с Сашкой на крыльце говорили однажды. Он смеялся. Она молчала. Это страшнее.

Илья и Таня подошли к магазину. У двери две бабки спорили про крупу, мальчишка держал бутылку лимонада, смотрел на солнце, как пузыри в ней поднимаются.

– Ты не бойся. – Таня посмотрела на Илью сбоку. – Я не ябедничаю. Любка – моя лучшая подруга. Я, если б знала, что она в беду лезет, привязала б её к табуретке. Но она не дурная. И любила его… по-честному.

– Понял, – сказал Илья. – Мне это важно, правда. Кто чего кому обещал, кто кому должен. Это всё потом на бумаге живёт.

– Ты всё в бумагу. – Таня хмыкнула. – Писатель, значит?

– В какой-то степени писатель.

– Бумага бумаге рознь. Есть такая, что жизнь чинит. А есть, что ломает.

– Я чинить стараюсь, – признался Илья.

Таня улыбнулась:

– Про девушку ты отшутился. Это у вас так заведено – не договаривать?

– Это у нас такая работа – сначала слушать, – ответил Илья. – А потом уже отвечать.

– Ладно. – Она толкнула дверь локтем. – У меня есть для тебя ещё нитка. Самая сильная. Она точно все твои желания исполнит.

– Тогда загадаю, – улыбнулся Илья, – чтобы Любка не делала глупостей. И чтобы у тебя экзамен прошёл как надо.

– Ай! – замахала руками Таня. – Нельзя говорить!

Она незаметно подтянула узелок на своём запястье и добавила:

– А про Любку я ещё подумаю. Вспомню – скажу. Ты только не теряйся. Я не кусаюсь.

– Заметил, – ответил Илья.

Они вошли в магазин. Внутри гудел утренний разговор про хлеб и сахар. Танька схватила батон, махнула Илье рукой и выскочила наружу.

Глава 26. Гость из района

Илья остался стоять у прилавка, прислушиваясь к разговорам сельчан.

– О-о, рад вас снова видеть, товарищ начальник! – Горох только сейчас заметил Илью, и его губы расплылись в неестественно широкой улыбке. – Чай? Какой угодно, хоть цейлонский, хоть грузинский. Вам найдём лучшее!

– Цейлонский устроит. – Илья кивнул. – Но я не спешу. Женщин отпустите.

– Да вас без очереди, товарищ… – продавец метнулся к кассе.