Золотая дева - Виктор Снежен

— Как? Вы даже её не позовёте? Но это же… она же расстроится! Она специально пришла, она хочет участвовать! Она обещала рассказать своим подругам во Франции, как она была на допросе в России!

— Передайте ей, пожалуйста, что она освобождена от дачи показаний.

— Как? Но так же нельзя с человеком! Это нарушение прав! Она хочет помогать правосудию!

— Хорошо, передайте ей, пусть она сделает показания в письменном виде.

— Вовремя ты, Никита Степанович, — с облегчением выдохнул Кречетов, когда участковый буквально столкнулся в дверях с пылающей возмущением Дашей. — А то пришлось бы мне к французскому консулу на аудиенцию отправляться или в конвенцию по нарушениям прав человека.

— Дашутка, поди, баламутит-то, ох, она куда хочешь отправит, коза-егоза, — покрутил головой участковый. — Командир почище моей Натальи. А я к тебе, капитан, не с пустыми руками-то.

Никита Степанович с важным видом достал из нагрудного кармана смятый листок и передал Кречетову.

— Информация по баграм, — пояснил он. — Все, как один, на месте.

Кречетов стрельнул глазами по списку, сделанному аккуратным убористым почерком и вернул участковому.

— Оперативно, Никита Степанович, ничего не скажешь, — похвалил он.

— То не я, то Наталья, — смутился участковый. — Весь день вчера по деревне бегала.

— Передайте ей мою благодарность. Теперь, по поводу экспертизы. Багор, похоже, тот самый, что утопили прошедшим летом.

— Откуда ж он взялся?

— Со дна пруда. Видно, в самом деле, кто-то графский клад ищет. А, может быть, уже и нашёл.

Никита Степанович с сомнением покачал головой.

— Этот клад уже сколько лет ищут, да всё без толку, — сказал он.

— Тот, кто ищет, знает точное место, — пояснил Кречетов. — А ведь вы не всё мне доложили, Никита Степанович, — сказал он, заметив хитрецу в глазах участкового. Ну-ка, выкладывайте, что припрятали.

Участковый огляделся по сторонам и, понизив голос почти до шёпота, сообщил:

— По оперативным данным, Верка Кондратьева купила у Емельянихи литр самогона.

— Кто такая Верка, и почему это так важно? — спросил Кречетов.

— Верка Кондратьева, разведёнка, — пояснил участковый. — К ней по мужской надобности полдеревни шастает.

— И что с того? Мы с вами не полиция нравов.

— С Веркой этой в последнее время двое крутили: Кот и Славка Фролов, охранник. На этой почве и повздорили. Говорят, третьего дня драка меж ними вышла.

— Вот оно что, — осознал важность информации Кречетов. — Вы считаете, Славка Фролов у этой вашей разведёнки затаился?

— Больше негде, — уверенно кивнул Никита Степанович. — Домой к себе он неделю носа не кажет. Да и самогонку не для себя брала.

— Что ж, Никита Степанович, едем в деревню, — сказал Кречетов, вставая. — Пора познакомиться с гражданином Фроловым.

Машину оставили в проулке, чтобы не всполошить гражданку Кондратьеву и её постояльца.

— Вон тот дом, третий справа, за заборчиком, — сориентировал участковый.

Кречетов постоял возле машины, осматривая дом. Обычный деревенский пятистенок. Большие окна с резными крашеными наличниками. Сбоку крыльцо и летняя веранда. Ничего особенного.

— Второй выход есть? — спросил он участкового.

— Выхода нет, — ответил тот, явно ожидая такого вопроса. — Есть окно в сад.

Кречетов вынул из наплечной кобуры плоский чёрный пистолет и проверил обойму.

— А ты, Никита Степанович, почему без табельного? — спросил он с некоторой укоризной.

— А на что мне? — отмахнулся участковый. — Моё табельное всегда со мной.

Он продемонстрировал громадный кулак, и Кречетов не стал спорить об уставе, памятуя как Никита Степанович одним ударом свалил битюга с топором, которого не могли скрутить трое омоновцев.

— Никита Степанович, давай под заднее окно. На случай, если Славка решит уйти по-английски.

— Сделаем, Антон Васильевич, не уйдёт, — заверил участковый.

Калитка была не заперта. Никита Степанович пригнув голову, прокрался к задней стене дома и занял позицию. Кречетов, нарочито громко топая, прошёл по скрипучему полу веранды и постучал в дверь.

В доме загомозилось, однако, открывать не спешили. Кречетов постучал ещё раз. Внутри замерло.

— Гражданка Кондратьева здесь проживает? — спросил Кречетов громким казённым голосом.

Из-за двери послышалась короткая тихая перебранка.

— Чего надо? — раздался наконец встревоженный женский голос.

— Откройте, Вера, надо поговорить.

— Я болею, в дом не впущу.

«Тянет время, — понял Кречетов. — Надеется, что ухажёр через окно улизнёт».

В этот момент со стороны сада послышался стук распахнутого окна, и звуки короткой схватки.

— Всё в порядке, Антон Васильевич, — послышался довольный голос участкового. — От нас по-английски не уйдёшь.

Кречетов кинулся во дворик.

Навстречу ему Никита Степанович уже выводил из-за угла худого жилистого парня с заломленными за спину руками. Парень стонал, но всё ещё пытался вырваться из железных лап.

— Славка Фролов, собственной персоной, — представил парня Никита Степанович, не обращая внимания на сопротивление пленника.

Кречетов заглянул в лицо парня — ожесточённое, с громадным багровым фингалом.

— Кто это тебя так разукрасил? — поинтересовался он.

Парень угрюмо молчал, глядя из-под упавших на лоб волос.

— Отпустите его! — внезапно раздалось истошное, и во двор с крыльца скатилась по ступеням молодая женщина, босая, в едва запахнутом цветастом халате. Её огненно-рыжие волосы горели, как флаг. Скромный палисадник сразу заполыхал цветом.

— Славик!.. Отпустите его, он ни в чём не виноват!

Подскочив к участковому, рыжая дама, не раздумывая, вцепилась ему в физиономию, а потом принялась молотить его маленькими крепкими кулачками, то одним, то другим — второй рукой она безуспешно пыталась прикрыть себя полами халата.

— Гражданка Кондратьева, прекратите! — бросился к ней Кречетов.

Гражданка Кондратьева на призывы не откликнулась, халат её предательски распахивался, и Кречетову приходилось то и дело отводить глаза от обнажённой натуры.

— Гражданка Кондратьева, прекратите брыкаться, — шипел Кречетов, стараясь отодрать её от участкового, — отпустим мы вашего сожителя.

— Сожителя?! — ещё больше взъярилась неугомонная гражданка. — Да он мне предложение вчера сделал! Он мне муж уже! А ты на него, ментяра поганый, хочешь дело повесить!