Вечная молодость с аукциона - Татьяна Гармаш-Роффе

– В замке есть еще подземелья, – любезно произнес гард, польщенный восторгами хорошенькой гостьи. – Они являются частью экскурсии, но я не знаю, не побоитесь ли вы идти туда ночью?

Ксюша ничего не боялась. Замок был вполне обжитым, гард – с надежными плечами и огромным мощным фонарем в руках, а сама она жила в сказке Перро, щедро разукрашенной иллюстрациями Конашевича…

В подземелье оказались клетки. Вернее, зарешеченные пещеры. Тюрьма, одним словом. Когда-то там держали врагов и преступников. В стены до сих пор были ввинчены цепи с проржавевшими кандалами на концах, угрюмо разевавшими голодные зубастые пасти, истосковавшиеся без добычи, без живой и горячей человеческой плоти, которой их кормили в былые времена…

Спать этой ночью она точно не станет. Ей будут грезиться сладкие кошмары, гулкие коридоры и таинственные лестницы, и немыслимые, сверкающие медью сковороды на кухне, и глубокая, гулкая смертельная башня… Ей будет грезиться яркий желтый шелк спальни, мутное зеркало, которое, как все старики, помнило только прошлые и уже не воспринимало нынешние, скучные и рядовые лица…

Она вернулась в залу, разрумянившись от впечатлений, спустя часа полтора, не меньше. Усталость как рукой сняло.

Мэтра Леблана нигде не было видно. Хозяина, впрочем, тоже. Возможно, у них есть какие-то дела и они уединились?

Ксюша посмотрела на часы. Полтретьего ночи. Прием явно шел на убыль, но несколько человек из наиболее стойких пока что расходиться не собирались.

Как-то так вышло, что Ксюша не успела ни с кем вступить в разговор с самого начала – ее сразу отправили на экскурсию – и теперь совершенно не представляла, что делать дальше. Адвокат не сказал, в котором часу он отвезет Ксюшу в Ла Кост, где находился замок маркиза де Сада. Но он знал, что ей там надо быть в четыре, а езды тут меньше получаса… И потому Ксюша самовольно решила, что отправятся они в половине четвертого. Сейчас светает рано, и перед отъездом отсюда она еще успеет увидеть Ла Барбен в первых лучах солнца!

Ксюша, возбужденная впечатлениями и не слишком расположенная к очередному светскому трепу с незнакомыми людьми, вышла на булыжный двор и подставила лицо ночной душистой свежести. Впрочем, свежесть была относительной – было бы точнее сказать, что по ночам просто не столь жарко, как днем. Ее взгляд упал – через балюстраду площадки на дивный, строго выверенный парк пониже, тот самый, который создал архитектор Версальского парка.

Сочтя, что у нее до отъезда есть еще час времени, Ксюша решительно направилась к лесенке. Она исследовала все аллеи и дорожки, она разбудила трех спящих павлинов, один из которых с перепугу закричал дурным голосом и раскрыл свой роскошный хвост, когда набрела на еще одну лесенку, ведшую ниже.

Неожиданно из-за кустов возник черный силуэт. Ксюша вздрогнула и невольно отпрянула. Человек, видимо, тоже ее заметил, и в руке у него вспыхнул фонарь.

– Все в порядке, мадемуазель? – спросил мужской голос. – Я вас напугал? Я сторож, не бойтесь…

Уфф. Она вообще-то ничуть и не испугалась…

– Вас проводить? Вы куда направляетесь?

– Никуда. Просто гуляю, – ответила Ксюша. – Спасибо.

– Как хотите. Советую вам не спускаться ниже парка. В темноте это очень опасно. Да и ничего интересного дальше нет, – строго сказал сторож и, постояв еще с полминуты молча, выключил фонарик и пошел куда-то дальше.

Ксюша выждала, пока он отойдет на приличное расстояние – она ведь как раз намеревалась спуститься дальше и после слов сторожа сразу почувствовала себя шкодливым ребенком, – и направилась к присмотренной лесенке.

Там, ниже, находилась площадка с еще одним садом – вернее, садиком. Совсем маленьким – так, скверик какой-то, – но зато в нем имелся ручеек и игрушечный мостик над ним. Насладившись и этим пейзажем, Ксюша огляделась: чего бы еще посмотреть?

А, вот вам и потайной ход! Нет никакого сомнения: в скалу углублялся открытый сверху коридор, в конце которого… Ничего нельзя было разглядеть! В этой, непарадной части замка никакого освещения не было – разве что звезды да зацепившаяся за край неба луна. Разумеется, Ксюша тут же сунулась в коридор…

Чтобы метров через пять уткнуться в массивную металлическую дверь. Запертую.

Разочарованию ее не было предела. На самом, можно сказать, интересном месте оказались запоры! Неужто придется возвращаться?

Она вернулась на середину площадки и еще раз огляделась в темноте. И неожиданно взгляд ее отделил от каменной массы крепостной стены контур… еще одной двери!

Это была именно дверь, а не укрепленные крепостные ворота! Простая деревянная дверь, больше похожая на калитку… Ксюше даже показалось, что она приоткрыта…

– Мадемуазель! – окликнул ее голос сторожа с верхней террасы, и Ксюша вздрогнула. – Вы напрасно не последовали моему совету!

Она не видела сторожа, на этот раз он свой фонарь не включил, и, как ни всматривалась она в темные силуэты деревьев, фигура говорившего не проступила в темноте.

От этого ей сделалось не по себе.

– Позволю себе также заметить, что эта часть частных владений, – он с нажимом произнес слово «частных», – не предназначена для осмотра посторонними. Прошу вас, вернитесь в замок.

Ей что-то страшно не понравилось в его интонации. Как будто он ей выговаривал. Он ведь сторож – разве он имеет право ей выговаривать? У него совсем другие обязанности… Лучше бы предложил посветить ей! И показать все то, что ей интересно… А ей интересно, к примеру, куда ведет эта калитка!

– Бертран предложил мне посмотреть его владения, – намеренно холодно и надменно ответила она. – Если вам это не нравится, месье, вы можете обратиться к нему.

Бертраном – Бертраном де Нарбонном – звали хозяина замка Ла Барбен. Ксюша нарочно для сторожа назвала его по имени, хотя ее весьма шапочное знакомство не позволяло ей обращаться столь фамильярно к хозяину: для нее он был «месье де Нарбонн».

– Не беспокойтесь за меня, – добавила она. – Я уже большая девочка и лазить по крепостным стенам не собираюсь.

Некоторое время висела тишина, и Ксюша уже было усомнилась: не в пустоту ли вела она свою высокомерную речь? – как до нее донесся голос сторожа:

– Ладно, как вы пожелаете, мадемуазель.

И тяжелый вздох сопроводил эту фразу: так вздыхают взрослые, которые не в силах сладить с капризами ребенка. Свет фонаря вспыхнул в обратном направлении: сторож удалялся, и Ксюша с удовлетворением проследила за слабеющим пятном света. Выждав для верности еще пару минут, она, почти крадучись и опасливо посматривая на край террасы, где растворился в ночи сторож, приблизилась к калитке.

На ней имелось три массивных старинных запора, но ни один не был заперт! Наоборот, калитка и в самом деле была приоткрыта! И Ксюша, потянув дверь на себя, немедленно поняла, почему: калитка вела на склон горы. C этой стороны замка ров переходил в натуральную пропасть… Ну, может, это сказано громко – пропасть, но все же глубина была значительной, и заросшая растительностью скала – вполне отвесной… Хотя по ней, едва заметная в темноте, вела тропинка, начинаясь сразу у пяти ступенек за калиткой. Дух у нее захватило, конечно же, но Ксюша была все-таки девочкой благоразумной и лезь ночью в пропасть не стала. Может, перед отъездом, когда рассветет, она еще успеет исследовать эту тропинку…