Искатель, 2011 № 02 - Журнал «Искатель»

class="p1">Я пожал плечами, наверное, тоже свирепо. Эту Ю надо привлечь к административной ответственности. Я встал, зевнул и пошел к машине — уже скоро утро. Макарыч виновато меня провожал.

Видимо, сознание человека походит на бездонный водоем, в который ежедневно что-то сбрасывается: мыслишки, переживание, увиденное, незабытое... И сброшенное почти никогда не пропадает, а только заваливается сверху все новыми и новыми поступлениями. И вдруг мелькнет однажды смутной догадкой либо нелепой ассоциацией... Или еще сложнее: сцепится с чем-то близким и похожим — и образует оригинальную мысль позаковыристей.

Это я к тому, что вспомнилась мне птица, которая подожгла Лешин дом в садоводстве.

— Макарыч, твой кот, говоришь, моль ловит?

— На лету хватает.

— А где ты его взял?

— На работе, он тут у нас по кабинетам бегал.

— Макарыч, не кот ли птицам головы поотрывал?

Глава 8

Мне кажется, что оценка поступка, явления и даже мысли зависит от их глубины. Чепуху анализировать не будешь, от нее просто отмахнешься. Что я и сделал с этим выездом якобы на происшествие. Жалко загубленного времени, которого не хватало даже на краткие наброски в дневнике.

Кстати, название «Дневник» — заезженное. Я придумал другое, посвежей: «Досье на самого себя».

Насчет загубленного времени... Утром, что бывало редко, меня опять выдернули на происшествие — труп старушки возле дома. Насчет загубленного времени... Только я вернулся с этого вызова, как опять — труп мужчины у парадного. На третий вызов я уже не поехал, потому что предвидел и четвертый, и пятый...

После снегопада ударил мороз, а потом наступила оттепель: крыши ощетинилась здоровенными сосульками. Они-то и падали на людей. Хитрые оперативники жили по хитрой логике: если на улице лежал труп, то возможно убийство, а убийства расследует прокуратура, и, чтобы не заморачиваться, они вызывали следователя. И все-таки выехать еще раз пришлось, и опять-таки на упавшую сосульку.

Самые оригинальные и самые дикие преступления я заношу в дневник. Слава Богу, список пока небольшой. Да и что считать диким преступлением? С точки зрения разума все они дикие. В основу своей классификации я положил горе: преступление тем страшнее, чем больше горя оно принесло.

Последняя сосулька, размером с бревно, упала на детскую коляску с ребенком. А мать стояла рядом...

В прокуратуру я вернулся подавленным, а точнее, морально раздавленным. Так нельзя, следователь должен быть хладнокровным, как та самая сосулька. Я сидел за столом и ничего не делал...

И обрадовался, когда в кабинет вошел человек, никак не связанный ни с местами преступлений, ни с сосульками. Вошла Римма.

— Сергей Георгиевич, идемте обедать.

— Аппетиту нету.

— Принести вам пирожков и кофе?

— Спасибо, не надо.

Она села. Ее немного сипловатый голос успокаивал своей беззаботностью. Мне захотелось его слегка замутить.

— Римма, я видел вас с директором в машине...

— Не скрываю. Любить можно только состоятельного человека.

— А если он подлец?

— Подлость теперь зовется бизнесом.

— А если в нем нет культуры?

— Зачем миллионеру культура?

— Ну а если он просто дурак?

— Сергей Георгиевич, дурак разбогатеть не может.

При первой встрече я подумал, что она похожа на итальянку... На цыганку она смахивает, на цыганку! Черные локоны распушены до декоративной взлохмаченности; платье от псевдо-Диора пропитано духами с запахом кофейных зерен и надрезанного лимона. Я спросил про блескучие украшения:

— Бриллианты?

— Кристаллы Сваровски.

— Ага, — согласился я, впервые услышав про эти кристаллы. — А вы вечером в театр идете?

— Вечером я еду на охоту.

— В таком наряде охотятся только на мужчин, — не удержался я.

Она вежливо улыбнулась. Видимо, ее привело сюда не только желание пообедать со мной в общественной столовой:

— Римма, у вас ко мне дело?

— Выходка Ю вас сильно расстроила?

— На моей работе к выходкам не привыкать.

— Сергей Георгиевич, я виновата. Тут вышла запутка. Я полуобняла Макарыча, а Ю увидела. И пошло...

Интересный эпизод — расследуем... Только по порядку:

— Римма, что значит «полуобняла»?

— Положила руки ему на плечи.

— Зачем класть руки ему на плечи, если в машине начальник клал свои руки на ваши плечи? — задал я логичный вопрос.

— В знак благодарности. Макарыч уговорил шефа взять меня на охоту.

Логичный вопрос требует логичного ответа: что за охота, на кого, где, какая благодарность?.. При чем тут Ю и дебош в кабинете? Я молчал. Не дождавшись моего прозрения, она вздохнула:

— Сергей Георгиевич, вы знакомы с новой модой среди бизнесменов?

— Я и со старой не знаком.

— Приглашать в гости и угощать дичью, зайчатиной, кабанятиной...

— Можно купить на рынке.

— Нет, дичь должна быть убита собственными руками, на охоте, из дорогого ружья.

— Да, убитая собственными руками вкуснее.

— Собирается кучка солидных бизнесменов, и едут на охоту в чисто мужской компании. Вот мне и захотелось глянуть. Макарыч помог.

Ее губы, густо вымазанные бурой помадой, были слегка разомкнуты, как приоткрытая раковина, в которой вместо жемчужины плотоядно влажнел кончик языка. Она полагала, что я все понял. Но почему Ю набросилась на Макарыча? Полуобняла...

Зазвонил телефон. В трубке я услышал женский голос:

— Вам звонят из больницы. Пострадавший Семен Макарович просил сообщить, что он лежит в шестой палате.

— Что с ним?

— Огнестрельное ранение.

Глава 9

На дежурной машине прокуратуры мчался я в районную больницу, подгоняемый жуткой мыслью — что с Макарычем?

Какая-нибудь оплошность? Предусмотрительный Макарыч их не допускал. Нападение отморозков? Но руки Макарыча, одеревеневшие от лопат и камней, могли свободно заломить молодое дерево. Какая-нибудь случайность, которую не увидеть, не предусмотреть? У меня в жизни случайностей было предостаточно, и я их подчинил некоторому порядку: случайность — это предупреждение о грядущей закономерности.

Или Ю звезданула его с высоты своего роста?

Макарыч лежал один в двухместной палате. Нога загипсована... Но он улыбался:

— Сергей, извини, что тебя потревожил. Врач пристал: кому сообщить да кому сообщить.

— Что с тобой?

— Ногу повредил.

— Но где, как?

— Сергей, только я на хорошую жизнь хобот раскатал, как судьба мне его и обрубила.

— Про хобот давай поподробнее.

Я сел у его изголовья. Крепкий подбородок, недоверчивый прищур глаз, лысина... Макарыч, он. Но в нем что-то появилось иное, как бы не его: словно он постоял на пыльном ветру, и на лицо осела белесая пыль.

— Сергей, на охоте. Я отбился от начальника и забрел в ельник. Иду, ружье на плече. Вдруг не то захлопали, не то затопали. Птица шумно села на сломанное дерево. Глухарь. Срываю ружье, стволом вниз, руки трясутся... Ну, и бабахнул нечаянно прямо себе в ногу. Кость повредил, растудыть меня в качель.

Вот еще одно определение