Его считали подкаблучником - Владимир Колычев

– А если все-таки был?

– Все равно вернулся. Тачка уже здесь.

– Давно?

– Нет, минут пятнадцать назад.

– Больше не материли?

– Нет.

– А ты, значит, стучишь на Горохова? – насмешливо спросил Архаров.

– Я?!. – вскинулся парень.

– Правильно, не стучишь, даже не сотрудничаешь. Просто помогаешь родной полиции. Честь тебе за это, Витя, и хвала. Продолжай в том же духе. На добровольных началах. Или лучше подписку с тебя взять?

– Зачем подписку? – разволновался охранник.

– Вот и я говорю, что лучше по зову сердца.

Архаров должен был держать Горохова под присмотром, и Витя Боков поможет ему в этом. А куда он денется с подводной лодки?

Удар, еще удар, справа, слева, прямой в голову, боковой в печень. Горохов старался, но получалось как-то вяло. Серьезный у него противник. Он же не грушу молотит, а само похмелье. Тяжелое, жесткое, поэтому победа дается нелегко.

В спортзал зашел Тюлень и отвлек Горохова от дела. Это было не трудно, потому что он сам уже хотел закончить.

Но Паша, снимая перчатки, все-таки недовольно выкатил нижнюю губу и спросил:

– Что такое?

– Есть новости!

– Горячие?

– Уже остывают. – Тюлень усмехнулся. – Как тот жмур.

– Какой? – хмуро осведомился Горохов.

– Тот, которого менты из-под карловского моста выловили.

– Все-таки нашли?

– Ага. Как бы до тебя, Иваныч, не дотянулись.

– Кишка тонка.

– Кто знает. Вопрос решать надо.

– Да…

В зал вдруг вломился Филат, весь встревоженный, озадаченный, и с ходу выпалил:

– Менты!

Горохов невольно дернулся. Он знал, как работает ментовский спецназ. Еще свежи были в памяти удары по почкам. А грех за ним есть, поэтому и напугался страшно. Навалится сейчас ОМОН, и начнется!..

– Менты нарисовались, – куда более спокойно проговорил Филат. – Тебя, Павел Иванович, спрашивают.

– Что делают?! – Горохов посмотрел на него страшными глазами.

Если менты спрашивают, значит, маски-шоу отпадают. Зачем же тогда Филат шухер поднял? Грохнуть его или вместо груши поставить?

– Кто спрашивает?

– Архаров со своими операми.

– Скажи, что меня нет.

– Они знают, что ты здесь.

– Откуда?

– Может, Поршень слил. Или Абзац.

Горохов скривился, как от зубной боли.

«Наворотил я дел в последнее время, теперь вот подпрыгивай, бойся каждого шороха. Вдруг Абзац или Поршень сольется? Тогда менты на Жилкина выйдут да за хобот возьмут. Надо же было мне связываться с Замятовым! А с ментами нужно повежливей быть».

С этой мыслью он и вышел к ментам, которые поджидали его в беседке возле дома. Архаров сидел, а два его опера стояли как стражники возле своего падишаха. Крепкие на вид ребята, взгляды жесткие. Архаров выглядел как глыба – не надавишь, не нажмешь.

Майор поднялся ему навстречу, неторопливо подошел.

– Гражданин Горохов? – спросил он и замолчал.

А Паша вдруг повелся.

– Я арестован? – вроде как в шутку, но с серьезным опасением спросил он.

Архаров ничего не сказал, но глянул на него со сдержанной, настоянной на ехидстве усмешкой. Он достал и предъявил Горохову фотографию, на которой был изображен утопленник.

– Снимок посмертный, но вдруг узнаете…

– А я должен узнать? – спросил Паша.

Он подготавливал себя к тому, чтобы изобразить трагическое удивление.

– А вдруг!

– Неужели Костя?!

– Узнали? – заинтригованно спросил Архаров.

– Хотелось бы обознаться, но ваш покойник очень похож на Костю Дробова.

– Кто такой Костя Дробов?

– Да друг мой с детства.

– Когда вы видели его в последний раз?

– В смысле живым? Недавно.

– Где? Когда именно?

– Да приходил ко мне.

– Зачем?

– А вы что, меня в чем-то подозреваете?

– Скажем так, у нас есть к вам вопросы.

– Я, конечно, законопослушный гражданин, все такое, – ощерился Горохов. – Но у меня две ходки, я вашу ментовскую масть как облупленную знаю. Так что не надо мне здесь крапленые карты сдавать, начальник. Я вижу, вы меня подозреваете.

– Вы, конечно, знаете, что ваши люди задержаны и находятся в изоляторе временного содержания.

Горохов усмехнулся, изображая удивление:

– Кто такие?

– Надымов и Порошин. – Архаров с насмешкой посмотрел на него.

– Да, знаю таких. Они состоят в штате компании «Строймен».

– Это ваша фирма?

– В какой-то степени. Основной процент акций принадлежит моему шурину.

– Жилкину Михаилу Витальевичу.

– О чем с вами говорить, если вы все знаете?.. – Горохов хмыкнул. – Вы обо мне, а я о вас. Вы ведете против меня какую-то игру. То Замятова мне предъявить пытались, теперь вот Дробова подсовываете. Еще раз вам говорю, Надымов и Порошин на Жилкина работают.

– Тогда почему Надымов на вас показывает?

– Ну вот, началось! – Горохов всплеснул руками. – Запутать меня пытаетесь!

– Боитесь запутаться?

– Боюсь! Вы ж менты, вам только сунь палец в глотку, руку откусите. Короче, я без адвоката с вами разговаривать не буду. Знаю, вам такой вариант не понравится, но вы сами во всем виноваты. Пугать меня начали. – Горохов говорил спокойно.

Архаров кивал, будто соглашаясь с ним, но не собирался сворачивать разговор.

– Значит, Константин Дробов – ваш друг детства?

– У вас есть постановление на обыск? – обрезал его Горохов.

Архаров многозначительно промолчал в ответ.

Паша с ухмылкой глянул на Тюленя:

– Слава, проводи товарищей!

Архаров не хотел уходить, но Горохов повернулся к нему спиной и направился к дому. Опера не стали его останавливать.

Неправильно повел себя Горохов. Майор Архаров очень хотел ему это объяснить, причем в рабочей обстановке. Но как взять за жабры этого налима?

– Олег, тебе не показалось, что от Горохова перегаром несет?

– Да еще как! – заявил Бойков.

– Это совесть в нем горит, – сказал Пирожников. – Он ее заливает.