Аристократ обмана - Евгений Сухов

– Матушка, ты же знаешь, что со мной ничего не случится. Просто в последнее время у меня было очень много работы. Я стараюсь всегда ночевать во дворце.

Великая княгиня лишь отмахнулась:

– Знаю я твою работу. Все бегаешь за этой американкой. Как там ее звать… Элиз Руше. Кстати, почему у нее французское имя?

– Просто ее отец приехал из Франции. Уверяю тебя, она невероятно мила.

Александра Иосифовна лишь тяжело вздохнула:

– Николай, что же ты делаешь? Да еще в канун помолвки! Ну в кого же ты такой уродился?

Николай Константинович улыбнулся:

– Очевидно, в Романовых. Почему-то нам всем нравятся балерины, включая императора.

Улыбка мгновенно сошла с лица великой княгини.

– Тише ты… Одно дело – нравятся, и совсем другое дело – любить, – строго заметила она. – Есть устои, которые никому не дозволено нарушать. Я надеюсь, ты не собираешься на ней жениться?

Николай Константинович попытался выглядеть как можно более безмятежно.

– Матушка, о чем ты говоришь? Как я осмелюсь!..

– Знаешь, Николя, на мой взгляд, для своих… романтических отношений ты мог бы отыскать более достойный предмет. Всякий раз, когда я иду на спектакль в Мариинский театр и смотрю на нее, то думаю: «Боже ты мой, неужели в эту женщину влюблен мой сын?» Все-таки с твоими возможностями и положением ты мог бы отыскать барышню поприличнее. Поверь мне, это я тебе говорю не как мать, а как женщина, которая что-то понимает в мужской красоте.

– Матушка, я очень ценю твое мнение. Я уже сам думаю о том, что надо бы с ней расстаться.

Николаю Константиновичу очень хотелось верить, что его голос прозвучал достаточно убедительно, даже осмелился посмотреть на мать, всегда тонко чувствующую перемены в его настроении.

– Эта женщина просто вьет из тебя веревки. Я боюсь, что она толкнет тебя на что-то более серьезное.

– Эти опасения излишни, матушка.

– С ней нужно прекратить всякие отношения. А потом, что подумают обо всей этой истории в датском королевстве, когда узнают о твоей страсти? Столь желанный союз может просто расстроиться!

– Все это так, матушка, – покорно проговорил Николай.

Взяв руки матери в свои, он сначала поцеловал одну ладонь, потом другую.

– А все-таки ты мой самый нежный сын, но как же не любить женщинам такого молодца! Ты сейчас никуда не торопишься?

– Матушка, я ведь только что пришел. А потом, чего же мне куда-то подаваться на ночь глядя?..

– Хитрец! – погрозила великая княгиня пальчиком. – Не так уж и часто мне приходится видеть тебя во дворце ночью. Хорошо, если у тебя нет никаких дел, приходи в Белый зал пить чай. Настенька! – громко выкрикнула великая княгиня.

– Я здесь, Александра Иосифовна, – вышла из соседней комнаты служанка.

– Поставь еще один прибор для Николая Константиновича. Мы будем пить чай вместе. И обязательно приготовь тот чайный сервиз, мой любимый.

– С павлинами, ваше высочество?

– Да нет же, с цветами. Ох, опять ты все напутаешь! Пойдем вместе, я сама все выберу. А ты не задерживайся, – обратилась она к сыну, удаляясь из комнаты, – я тебя жду.

– Мне нужно вернуться в комнату, матушка. Я купил твои любимые печенья.

– Это те, что у Рогозина?

– У него, матушка.

– Хорошо. Подходи.

Великая княгиня ушла. Некоторое время Николай прислушивался к удаляющимся шагам, а потом решительно подошел к камину и, взяв с подставки икону Божией Матери, сунул ее под сюртук. Некоторое время великий князь стоял неподвижно, вслушиваясь в удары сильно бьющегося сердца, а затем решительным шагом вышел из будуара матери и зашагал по коридору. Проходя мимо комнаты адъютанта, он уверенно распахнул дверь и тотчас натолкнулся на удивленный взгляд Леонида Варнаховского, сидевшего на диване с книжкой в руках.

– Тебе не кажется, что у Элиз кто-то есть? – спросил Николай.

– С чего ты взял?

– Она не похожа на себя прежнюю. Старательно меня избегает, чего прежде за ней не наблюдалось.

– Не думаю, – пряча взгляд, ответил Варнаховский. – Просто она хочет больше внимания. Это женская природа, тут ничего не поделаешь.

– Элиз для меня все!.. Если ее не будет рядом, тогда я даже не знаю, как мне жить дальше.

– Ты взволнован, Николай, относись к этому попроще.

Вытащив из-под сюртука икону, тот положил ее на стол.

– Икона? – удивленно протянул Леонид. – Откуда она у тебя?

– Эту икону я взял в будуаре своей матери.

– Боже! – побледнел адъютант. – Мне не хочется докучать тебе нотациями, но я бы посоветовал отнести ее обратно, пока матушка не хватилась пропажи. Дело может иметь весьма серьезные последствия.

– О каких последствиях ты говоришь, когда у меня долга почти на полмиллиона рублей! Меня просто бросает в пот, когда я думаю о том, что мои кредиторы заявятся к императору со всеми моими расписками о немедленной уплате и с неоплаченными векселями! Это будет конец! Конец всему! Император просто сошлет меня куда-нибудь на окраину с запрещением возврата. Мне дали всего лишь месяц сроку. Если за это время я не достану деньги, мое имя будет опозорено. Вариант с иконой будет для меня попредпочтительнее. Мать не выдаст своего любимого сына. Она сделает все от нее зависящее, чтобы не дать разразиться скандалу.

Варнаховский развел руками:

– Даже не знаю, как убедить тебя в обратном. Этот поступок может закончиться для тебя печально.

– Послушай, поручик, у меня нет времени для препирательств. Что случилось, то случилось. Я не намерен ничего переделывать. Сейчас матушка позвала меня к чаю. Она ни о чем не должна догадываться. Постараюсь быть во время семейного чаепития беззаботным и естественным. Ты должен выломать из оклада драгоценные камни. Полагаю, они стоят очень дорого. Этих денег мне хватит, чтобы хотя бы частично погасить свои долги, а дальше я что-нибудь придумаю. Предложу отстрочить выплату хотя бы на полгода, а там уеду с Элиз куда-нибудь за границу!

Леонид отрицательно покачал головой:

– Я не участвую в этом деле, попробуй как-нибудь справиться без меня. Одно дело – надуть какого-то простака в карты, и совсем другое – кража иконы!

– Какого черта! – в гневе воскликнул князь. – Что за капризы! Деньги я занимал не только для себя, но и для тебя! Кутили мы вместе и вместе будем вылезать из этой ямы. Пока я буду гонять чаи с матушкой, выломай из оклада все камни. Там их не менее полусотни.

– Послушай, Николай, я не стану этого делать.

– Ты, кажется, должен мне тридцать тысяч… Знаешь ли, твои девочки тоже обходятся мне не бесплатно.