Вскрытие покажет - Ирина Градова

– Может, насовсем останетесь? – спросил полковник, глядя на меня из-под тяжелых век. «Он явно нездоров», – почему-то подумалось мне. Почки? Мешки под глазами говорили в пользу этого. Излишняя тучность, даже некоторая опухлость, также подтверждала мое впечатление. Может, предложить ему обследоваться в Хабаровске? Нет, это было бы не слишком вежливо. Тогда, возможно, стоит аккуратно поговорить с его супругой? Учитывая желание Людмилы установить со мной приятельские отношения, это будет выглядеть вполне уместно.

– Вряд ли, Илья Зосимович, – как можно дружелюбнее улыбнулась я в ответ на его вопрос. – У меня ведь в Питере своя жизнь, муж…

– А пусть и он сюда приезжает. Разве здесь плохо? Природа, прекрасный климат, тишина. А у вас, в Питере, что? Загазованность, отвратительная погода!

– Это вы верно говорите, – согласилась я. – Погода в Питере – хуже некуда!

– Ну вот видите! Так что подумайте, Агния Кирилловна, крепко подумайте.

Если б он только знал, как о многом мне сейчас приходится думать!

* * *

– «Шланга» очередного привели, – сказал Губанов, и усталое презрение, прозвучавшее в его голосе, сказало мне, что под «шлангом» подразумевалось вовсе не резиновое изделие, а человек, не вызывающий приятных эмоций. И все же я поинтересовалась:

– Что значит «шланг»?

– А-а, это… Это такой солдат, который служить не желает, – пояснил майор. – То и дело в медсанчасть попадает – то зубы у него болят, то бок прихватит, то мозоль натрет сапогами. Короче, «шланг» – и весь сказ!

«Шлангом» оказался костлявый, похожий на щуку паренек с бегающим взглядом. Он словно бы предполагал, что в его тяжелую болезнь мало кто верит. Его нога и в самом деле распухла, хотя меня удивила рана на ступне – создавалось впечатление, что ее нанесли специально. Встретившись со мной взглядом, он будто просил о помощи, и я не смогла ему отказать.

– Ну, что скажете, доктор? – спросил Губанов, когда я закончила с осмотром.

– Дело серьезное, – ответила я, озабоченно покачивая головой. – Рана загноилась. Думаю, молодой человек, вам придется пару дней полежать!

Радость, промелькнувшая в глазах солдата, дала мне понять, что именно на это он и рассчитывал. Лицо же Губанова выражало равнодушную обреченность: ну что с ними поделаешь, с такими вояками?! Он не стал вмешиваться, но потом, когда солдата в сопровождении медсестрички Оли отправили в стационар, майор попенял мне:

– Зря вы так, Агния Кирилловна, не стоит с ними церемониться! Здесь половина служащих с удовольствием полежала бы в койке вместо того, чтобы заниматься работой: вот прознают, что у вас легко получить индульгенцию, и потянутся косяками, как лосось на нерест!

Я ничего не ответила, а про себя подумала, что солдатам здесь, наверное, несладко приходится. Они еще такие молодые, а судьба забросила их далеко-далеко от дома, где они совсем одни, без папы, без мамы – в сущности, беззащитные перед суровой жизнью. Укладывая юного «шланга» в стационар, я думала о собственном сыне. Служить Дэну не пришлось, так как он легко поступил в вуз, но не всем так везет, и я, по возможности, должна помочь тем матерям, которые не сумели отмазать детей от суровой армейской действительности, и поддержать их мальчишек. Может, мое отношение, продиктованное материнским инстинктом, и неправильное, и в военное время оно погубило бы само понятие о патриотизме, но сейчас, слава богу, не война!

В медсанчасти в данный момент, помимо меня и Губанова, работали еще медсестры Оля Симанчук и Ира Гедзенко. Специализацией майора была хирургия, а не терапия, да и я как терапевт – человек почти бесполезный. В Казаково когда-то имелся фельдшерский пункт, но несколько лет назад его прикрыли, и теперь все соседние деревни, жители которых раньше ездили в поселок за медицинской помощью, остались без фельдшера.

– И как же они обходятся? – удивилась я, узнав об этом.

– Ну, есть два пути, – ответила Оля. – Либо в Хабаровск ехать (это если проблема серьезная и требуется обследование или госпитализация), либо к нам.

– Сюда, на заставу?!

– Ага. Народ в основном с травмами идет – топором ногу рассекут мужики, к примеру, или охотник ненароком поранится. В общем, ничего страшного.

С Денисом мы встретились после отбоя, на опушке леса. Он не мог открыто приходить в медсанчасть, так как нельзя было обнаружить наше близкое знакомство. Увидев меня на заставе, Дениска чуть в обморок не упал – он никак не ожидал, что я явлюсь самолично, предполагая, что ассистировать ему в расследовании будет Никита. Кандидатура Дениса обсуждалась между мной и Андреем, и мы решили, что он идеально подходит для этой работы. Во-первых, парень служил, так как с первого раза в мед не поступил. Правда, в ВДВ, а не в погранвойсках, но это большого значения не имеет. Главное, у него есть соответствующий опыт. Во-вторых, Денис подходил по возрасту – единственный из всех членов ОМР, не считая Вики, но девушка, по понятным причинам, исключалась. В-третьих, Денис отлично физически развит. То, что он долгое время принимал участие в боях без правил, откуда мне с трудом удалось его вытащить при помощи Дэна и Павла Кобзева, сейчас играло нам на руку: можно не опасаться за то, что другие солдаты начнут его гнобить, а если такое вдруг произойдет, им мало не покажется. И все же я волновалась, тем более что виделись мы с Денисом редко, и я не могла наблюдать за ним и оберегать. Впрочем, судя по его спокойному, даже довольному лицу, парень в этом не очень-то и нуждался.

– Ты прямо цветешь и пахнешь! – заметила я, внимательно окинув взглядом всю его высокую, ладную фигуру. Как же мужикам идет военная форма!

– Вы тоже не выглядите больной, тетя Агния! – ухмыльнулся он. – Вон, по-моему, даже слегка поправились… Ой, наверное, нельзя такое женщинам говорить, да? – тут же спохватился он. – Но вам идет, правда!

Неужели и в самом деле поправилась? Мне захотелось тут же оправдаться за лишние килограммы и рассказать Денису о своей беременности, но я взяла себя в руки и сдержалась: сейчас не время и не место для откровений!

– У тебя все в порядке? – спросила я с тревогой.

– В смысле, не бьют ли меня смертным боем и не насилуют ли в туалете? Извините – даже похвастаться нечем! Я и раньше слыхал, что на погранзаставах редко случаются проявления дедовщины, а теперь окончательно в этом убедился.

– Что, совсем ничего? – не поверила я.

– Ну, некоторых могут заставить стирать ХБ или гладить воротнички. Или, скажем, на точку послать…

– Куда-куда? – перебила я.

– Это место, где по ночам бабки продают вино и водку.

– И что, вы покупаете?!

– Бывает… Ну в самом деле, тетя Агния, что такое пара бутылок водки на двадцать человек!

– И ты тоже ходил на точку?

– Я – нет, – гордо расправил плечи Денис. – Меня заставить никто не может, а то, не ровен час, без резцов останется! Кроме того, мы с сержантом нашим из одного землячества…