Жаркая ночь - Шеннон Маккена

От удивления Эбби открыла рот, но тут же его закрыла.

– Ого! Удачи тебе, подружка! Представить такого не могла.

Элани нервно хихикнула.

– Мы познакомились совсем недавно. Потом расскажу. Ключи от моего дома ты тоже заперла?

– Ух… – Эбби подскочила, когда Эдгар поцеловал ее в шею. Ее затошнило от кислятины, которой от него пахнуло, и она резко оттолкнула его. – Ты в своем уме, парень?

– Эбби, у тебя проблемы? Может, мне позвонить в полицию? – Голос Элани стал серьезным.

– Нет-нет, все под контролем. Можешь взять справочник и найти мне телефон слесаря?

– Сию минуту, подожди.

Похохатывая, Эдгар наблюдал, как Эбби отбивается от его рук. Было похоже, что он принимает все за игру, как невоспитанный пес, вцепившийся в палку.

– Эбби, ты слушаешь? – с беспокойством спросила Элани.

– Да-да, я здесь, – мрачно ответила Эбби, шаря в сумочке. – Эдгар, у тебя есть карандаш?

Эдгар вытащил золотой карандашик из кармана, и Эбби выхватила его у него из рук.

– Диктуй, Элани.

– Вот, нашла: «Замки и сейфы для полуночников». Тут написано: вскрытие замков по ночам.

– Прекрасно. – Эбби на ладони записала номер, который продиктовала подруга.

– Позвони, как войдешь в квартиру, – попросила Элани. – Если в течение двадцати минут звонка не будет, я вызываю полицию.

– Позвоню, – успокоила ее Эбби. – Приготовься завтра выложить все пикантные подробности.

Она отключила телефон и с тревогой посмотрела на Эдгара, – теперь ей нужно выкинуть какой-нибудь весомый и грубый фортель, чтобы побыстрее сбить с него налет самоуверенности.

Усевшись на перила, огораживавшие смотровую площадку на Лукаут-драйв, Зан смотрел, как высоко в небе стремительно летящее облако собирается столкнуться с луной, как вдруг зажужжал его телефон. Он глянул на дисплей. Номер незнакомый. Значит, кому-то потребовалось вскрыть замок.

Вот только сегодня он был не в настроении. Сейчас ничем не нужно заниматься, лишь сосредоточиться на каких-нибудь посторонних вещах, например, на том, как луна висит над океаном.

Телефон продолжал вибрировать, щекоча бедро, но Зан не отвечал: ему не хотелось возвращаться назад, к людям, к своей семье, в частности, к деду и братьям, которые постоянно мозолили глаза. Это и было одной из причин, по которой у него возникло желание избегать всех. Все они указывают ему, что он должен по-другому общаться с людьми, строить карьеру, должен к чертовой матери полностью изменить свою личность.

Стоило лишь подумать о них, как все душевные раны вновь открылись, и, чтобы расслабиться, Зан сосредоточился на россыпи звезд, сиявших у горизонта.

Тем временем телефон жужжал не переставая.

Может, завязать с этим слесарным делом? В деньгах Зан не нуждался; основное его время занимали компьютерные консультации. Он продлевал лицензию на слесарный бизнес только потому, что ему нравился сам процесс вскрывания замка. Кроме того, ночи могут быть длинными и утомительными, так что иногда ему хотелось чем-нибудь заняться.

Но только не сегодня.

Однако телефон продолжал звонить. Зан посчитал количество вызовов, отмеченных в памяти. Их было двенадцать. Ему стало любопытно. Шестнадцать, семнадцать. Ух ты, у кого-то страшная безнадега. Девятнадцать, двадцать. Ладно, какого черта. Он нажал соединение.

– «Замки и сейфы для полуночников».

– Ну наконец-то! Я боялась, что неправильно набираю. Женский голос, низкий, чуть хрипловатый, с сексуальным южным акцентом.

– У меня закрылась дверь, и я не могу попасть в квартиру. Это на Тремонт, номер 2465. Вы далеко отсюда?

Надо было всего лишь спуститься с горы. Зан уже собрался предупредить, что будет прямо сейчас, но тут услышал мужской голос, который произнес что-то громко, но невнятно.

– Отстань, Эдгар. – Сексуальный голос зазвучал глухо. – Убери руки, ты! Отойди! Я не…

Дынс. Телефон замолчал.

Уставившись на него, Зан нажал ответный вызов. Прошло восемь гудков.

Его словно толкнуло. Если он не удостоверится, что с южной красавицей все о'кей, то всю ночь будет не в своей тарелке.

Кроме того, он обязан убедиться, что ее лицо и тело соответствуют сексуальному голосу.

Посмеявшись над собой, Зан направился к машине. Может это сигнал его заброшенного и неухоженного либидо? Добровольное воздержание дало ему сейчас самый ощутимый за последнее время пинок в зад.

Хотя что толку заниматься самокопанием: мужик должен делать то, что ему положено.

От толчка Эбби Эдгар едва не потерял равновесие.

– Значит, вот как мы теперь будем вести себя?

– Не заставляй меня быть невежливой, Эдгар. Я проявляю терпение, но ты…

– Пытайся лучше, – посоветовал Эдгар. – И верни мой карандаш.

Эбби протянула карандаш, и тут телефон, который упал на пол во время стычки, зазвонил. Она хотела наклониться, но Эдгар отбил его ногой в сторону.

– Ну-ка, попробуй, дотянись, – ухмыльнулся он. – Нагнись как следует, милашка. Это моя любимая поза.

Эбби похолодела. Телефон продолжал звонить, но она почти не слышала его. В ее ушах продолжали звучать эти слова и издевательский тон, которыми они были сказаны.

О Господи, она-то считала Эдгара безобидным придурком! Ее желудок мгновенно свело. Элани сказала, что через двадцать минут позвонит в полицию, но когда закончатся эти двадцать минут?

Пытаясь отвлечь Эдгара, Эбби предприняла последнюю попытку притвориться вежливой:

– Сейчас придет слесарь, так что тебе нет больше смысла ждать. Пока, будь здоров.

Эдгар придвинулся вплотную и заставил ее вжаться в стену.

– Ты боишься, Эбби?

Она выдавила из себя улыбку.

– Чего мне бояться? Послушай, если мы и дальше будем здесь бодаться, то разбудим моего хозяина. Он полицейский, работает день и ночь, поэтому не любит, когда его беспокоят.

– Боишься, – повторил Эдгар, довольный своим открытием. – Меня боишься.

Схватив Эбби за запястья, он прижал ее к стене, и она ощутила растущую внутри панику. Поняв, насколько он возбужден, она попыталась вспомнить приемы, которым обучали на курсах самообороны в фитнес-клубе, но единственное, что пришло ей на ум, – воспользоваться домашними ключами. Хороший инструмент, чтобы воткнуть в глаз, раскровенить морду и тому подобное. Ох!

Эдгар лизнул ей шею, Эбби затошнило. Она сделала глубокий вдох и изо всей силы вонзила каблук-шпильку ему в ногу, переместив на нее весь свой вес.