Тринадцатая Ева - Антон Леонтьев

Он повысил голос, и Даша с изумлением поняла, что этот лощеный тип боится. Так и есть – боится, поэтому и начинает стращать ее судом и колонией.

– А за манипуляции с телами ведь тоже статья имеется, ведь так? – сказала она быстро. – И за подделку документации, и за то, что вы одного покойника выдаете за другого. И наверняка это только вершина айсберга, я ведь права?

Доктор опешил, его рот исказился, он явно собирался выдать очередную стандартную угрозу. Но потом он вдруг передумал, и на его лице возникла елейная улыбка, которая навевала страх.

– Ну, милая барышня, я все понимаю, шок дает о себе знать. Потерять сестру просто ужасно!

Даша топнула ногой и заявила:

– Еще раз повторяю: та, которая лежит там на столе, не моя сестра! У нее шрам, которого у моей сестры не было. Учтите, если вы не примете мою жалобу всерьез, я прямо отсюда направлюсь в полицию!

Доктор навалился на нее и произнес:

– Конечно, конечно, примем! Но разрешите заметить, что вы не первая и не последняя, которая не желает смириться с гибелью близких…

– Еще раз повторяю! – закричала Даша. И в этот момент в кабинет заглянул кто-то из сотрудников. В ужасе взглянув на разъяренную девушку, он быстро исчез.

– Я желаю говорить с начальником этого цирка! – сказала Даша. – Причем немедленно!

Щека доктора дернулась, он зло бросил:

– Как будет угодно! Но учтите, сейчас за главного здесь я!

– Значит, вы сделаете так, чтобы ваш другой главный оказался здесь немедленно! – заявила с вызовом девушка. – Или хотите, чтобы я прямиком отсюда отправилась в близлежащее отделение? Или лучше сразу в ФСБ? Я это сделаю, обещаю вам!

Блеснув стеклами очков, медик проскрипел:

– Поговорите! Только, ради бога, успокойтесь! Потому что если будете буянить, тогда я, в свою очередь, вызову охрану. Или вы думаете, что мы с сумасшедшими родственниками дела не имели?

Даша поняла, что он прав, и примирительным спокойным тоном продолжила:

– Итак, я официально заявляю, что, по моему мнению, имеет место ошибка. Возможно, не по злому умыслу. Возможно, все же в результате криминальных манипуляций…

Она внимательно следила за доктором, который был крайне взволнован, но пытался скрыть это.

– Поэтому я желаю беседовать с вашим начальством!

– Хорошо! – внезапно сдался медик, освободил стул от папок, положил на стол лист бумаги и ручку. – Изложите вашу претензию в письменном виде. Моего начальника сейчас здесь нет, но я позвоню и скажу ему, что вы желаете поговорить с ним. Вам придется подождать…

– Подожду! – заявила с вызовом Даша и опустилась на стул.

Доктор вышел. Девушка уставилась на чистый лист бумаги. Итак, как бы начать изложение своих подозрений… Потому что – и в этом она была согласна с доктором – все звучало уж как-то слишком нереалистично.

Однако именно это и было реальностью!

Тщательно формулируя фразы, Даша углубилась в изложение того, что считала необходимым, и в этот момент услышала приглушенный голос, шедший откуда-то из смежного помещения.

– Да, да… Заподозрила… Настаивает на встрече с начальством…

Отшвырнув ручку, Даша подошла к запертой двери, перед которой стоял заваленный бумагами стол. Голос доносился из помещения, которое располагалось за этой дверью. Говорил ли бородатый очкастый доктор? Сказать было сложно, но, похоже, так оно и было…

Даша осторожно вышла из помещения и, сделав несколько шагов, наткнулась на вход в другое. Она положила ладонь на ручку, и в этот момент услышала громкий голос:

– Ах, там женщине плохо стало! Похоже, сердечный приступ! Девушка, это, кажется, ваша мама?

Даша заметила краем глаза какую-то особу в зеленом балахоне и марлевой повязке, скрывавшей почти все лицо. Особа указывала рукой в перчатке куда-то в глубь коридора.

Мама! И как же она могла бросить маму одну в такой момент! Хотя когда мама узнает, что Женя не погибла, сколько будет смеха, сколько будет радостных слез!

Даша бросилась по коридору, а особа в балахоне и маске не отставала от нее.

– Давайте я вам покажу, где она! – любезно предложила особа. – Понимаете, она прямо в лифте стала оседать. Хорошо, что я была рядом. Мы ее сюда отнесли, там кушетка стоит…

Она распахнула какую-то дверь, пропуская вперед Дашу. Девушка влетела туда, заметила ширму, загораживавшую кушетку.

– Мама! Мамочка! – крикнула она, отодвигая ширму. Какая же она была эгоистка, однако сейчас все исправит, сообщив маме, что ее старшая дочка жива.

Но на кушетке за ширмой никого не было. Даша в недоумении уставилась на черный дерматин, повернулась, желая сказать особе в зеленом балахоне, что та ошиблась дверью и привела ее в пустое помещение, – и почувствовала, как крепкие тренированные руки сомкнулись у нее на шее. Затем она ощутила легкий комариный укус – и перед глазами все поплыло.

Даша еще помнила, как начала оседать на пол. Как та самая особа в балахоне подхватила ее, как появился бородатый доктор. И как они вдвоем положили ее на кушетку и отгородили ширмой.

– Проблема решена! – донесся до нее отдаленный голос доктора. – Только надо позаботиться о том, чтобы мамаша…

Мама… Что они хотят сделать с ней…

Даша хотела подняться, но тело не подчинялось ей. Голоса стихали, а свет мерк. Девушка попыталась глубоко вдохнуть и с ужасом поняла, что ничего у нее не выходит. Она хотела позвать на помощь, но язык словно отнялся.

Она предприняла последнюю попытку сдвинуться с места, кажется, ей даже удалось пошевелить рукой – а потом все померкло, и Даша потеряла сознание.

С момента, когда особа в балахоне сделала ей инъекцию в шею и Даша потеряла сознание, прошло тридцать семь секунд.

Когда Даша открыла глаза и уставилась в белый потолок, на котором играли солнечные блики, она вдруг подумала, что жизнь хороша. Все же отлично, что сегодня воскресенье. Можно выспаться, а потом вместе с мамой отправиться на прогулку. Быть может, и Женя заглянет в гости…

И вдруг поняла, что Женя умерла. Девушка рывком приподнялась и уселась на кровати. Как же она могла забыть об этом!

Хотя почему же умерла? Она вспомнила свой совместный с мамой поход в морг, открытие, которое ей удалось сделать, наконец, то, как на нее кто-то напал…

Даша осторожно дотронулась до шеи. Кажется, игла впилась именно туда.

Где же она сейчас находится?

Девушка осторожно осмотрелась по сторонам. Было похоже, что она в отеле или санатории. Кровать, застеленная пестрым бельем, комод и письменный стол. Стены, выкрашенные в неяркие пастельные тона. Огромное окно, из которого в комнату струилось солнце.