Танцовщица в луче смерти - Евгения Михайлова

– Какая гадость. Неужели ты этим занимаешься?

– Да, мой чистый друг. Ну, они ж все равно друг друга ограбят. При этом останутся вполне богатыми людьми. Так кому мешает мой скромный гонорар?

– Вообще-то да. И что, у этой несчастной Аллы дочь – любовница богатого человека?

– Ага. Вся из себя. Волосы, глаза, шуба. Или в обратном порядке.

– А при чем тут то дело, о котором передали по телевизору?

– Алла Селезень оказалась родственницей жертвы, той девушки, которую нашли... Двоюродная тетя. Я приехал гонорар отрабатывать, а влипаю в бесплатное расследование... Ты чего пригорюнился? Пожалел меня?

– Сережа, – серьезно сказал Артем, – я должен тебе кое-что рассказать...

...Когда Артем закончил, они долго молча курили. Наконец Сергей произнес:

– Мой совет: забудь. Ты просто не знаешь, как часто это бывает. Ты действительно ничего не мог изменить. Влез – погиб бы наверняка. Я вижу, ты мучаешься. Чем могу помочь?

– Как мне узнать, что девушка, которую вы нашли, – не та?

– Зачем?

– Ну, там же обвиняют одного человека, ты говоришь, он невиновен. А их было трое. Я приблизительно их помню.

– Понятно. Ты сможешь опознать ее сейчас, в морге?

– Нет, конечно. Я запомнил только, что рот был завязан шарфом, глаза... Я даже не знаю, были ли они темные, или зрачки расширенные...

– В том-то и дело. Тут нужно знать особые приметы. Иначе бы и родной отец не сразу ее опознал... Слушай, Темка, помнишь нашу Инну Дмитриевну, математичку? Она про тебя говорила: «У Артема Соколова такие мозги золотые, что он сам их не всегда достоин». Помнишь?

– Помню. Я обиделся. Почему не достоин. А ты это к чему?

– Я говорил с отцом той девушки, которую нашли. Кое-что знаю... А давай попробуем одну вещь. Ты соберешься, вспомнишь все, что видел... Останови лицо девушки, как кадр в кино... Увеличивай, всматривайся, вспоминай... Я знаю, что люди помнят гораздо больше, чем им кажется... Ну! Ну! Видишь ее? Что ты видишь? Артем?

Артем заговорил быстро, глухо, запинаясь...

– На лбу – волосы пострижены коротко... Не светлые... Бледное, маленькое лицо... Не знаю. Не вижу больше ничего. Такое выражение в глазах, мешает... Брови... одна бровь как будто разорвана...

– Стоп. Кажется, это она.

– Налей мне водки, Сережа.

Роман Степанов позвонил Юле к концу рабочего дня.

– Степанов на проводе. Юля, я вас приглашаю к себе на... ну, не знаю, – семейный вечерок. Когда вы сможете?

– Здравствуйте, Роман. Спасибо, конечно. Но мы уже это обсуждали не раз. Пока я не готова для встречи с заказчиком. Вместе нам еще нечего обсуждать. Я стараюсь понять ваше нетерпение, но сроков пока никаких не нарушаю.

– А при чем тут это? А я не как заказчик. Я просто приглашаю. Нельзя, что ли?

– Можно, но у меня нет времени, я никогда не хожу в гости без мужа и вообще...

– А кто говорит – без мужа? Так я с мужем и зову.

– Да? Но он точно не сможет. Он очень занят.

– А давай – на спор?

– В каком смысле?

– Да в том, что он будет не против.

– Откуда вы знаете? Разве вы с Артемом знакомы?

– От так сразу взял – и все выложил. В общем, я застолбил вечерок. Спроси у мужа, когда. Я жду.

– Честно говоря, я ничего не понимаю, но спрошу...

Юля отложила в сторону телефон и застыла в полном недоумении, из которого ее вывел навязчиво участливый взгляд Коли Кузнецова, который уже сидел на ее столе.

– Ты даже не пытайся мне все связно изложить. Я и так тебе все растолкую. Этот квадрат в натуре – твой заказчик Степанов – не так прост, как ты думала. Ты считала, что он может только лезть на женщину, как на забор, а он такой тончайший, филигранный ход придумал: с мужем в гости зовет. То есть прикинул своим несложным умишком, что ты со своим Артемом носишься, как с заоблачным авторитетом, и сделал ход конем. Я в восторге.

– Вот интересно, Коля, при чем тут ты и твой восторг? Что касается Артема, то я действительно без него никуда не хожу, а ему об этом приглашении даже говорить смешно.

– Я б не смеялся на твоем месте. Я б сначала поинтересовался у мужа. Чую, тут есть какой-то подвох. Весь спектр своих догадок я, конечно, не озвучу, но давай позвоним Артему и спросим, а? Давай!

– Неужели ты будешь звонить моему мужу? Отстань, я даже не подумаю ему об этом говорить.

– И будешь не права. Я потом объясню тебе, почему.

– Почему?

– Я сказал – потом. Вот позвони, я прошу.

– Хорошо. Позвоню. Ты ж не отстанешь. – Юля взяла телефон, закусив от волнения губу. – Артем, привет, милый. Ты где, на работе? У Сережи? Ничего себе! А что случилось? Просто встретились и выпиваете? Ну, вы даете... Рабочий день и вообще... Тебе не до меня сейчас, что ли? Голос какой-то странный... Да у меня все нормально. Я просто спросить хотела на всякий случай. Тут заказчик звонил, ты знаешь, – Роман Степанов, он нас с тобой в гости зовет. Я, конечно, отказалась, но он так уверенно говорит, что ты пойдешь... Я на всякий случай спрашиваю... Что? Ты согласен? Не могу поверить. И действительно хочешь пойти к нему в гости? Ничего не понимаю. Ну, ладно. Дома договорим. Вы там не очень надолго с Сережкой зависли? Я жду. Целую.

Коля взял Юлину руку и нежно прижал ее к своей груди.

– Не прячь своих чувств, дитя мое. Я в очередной раз оказался прав, поскольку родился с этим непростым умением – читать в человеческих душах.

– Слушай, – Юля отобрала руку. – А с чего ты решил, что Артем согласится? Ты что-то знаешь?

– Да, дорогая, я многое знаю. Например. Все счастливые семьи похожи одна на другую, а каждая несчастная – несчастна по-своему.

– Все. Хватит. Я устала от твоего трепа. Или ты говоришь, или мне ясно, что ты развлекаешься.

– Я развлекаюсь. И говорю. Не так он прост – наш квадрат в натуре по имени Степанов. Хотя для меня он яснее солнечного зайчика... Ладно, скажу. Видел я его практически в обнимку с мужем Любки Николаевой, не к ночи, конечно, этот муж будь упомянут. Она тогда тоже его заказ выполняла. В общем, есть система у мужика. И в случае с Любкой, по крайней мере, она сработала. Сто пудов. Судя по количеству телесных повреждений.

– Ты заткнешься, придурок? – Люба, покраснев и надувшись, грозно поднялась из-за своего стола.

– Да, – с готовностью ответил Коля. – Конечно. И прошу тебя – опустись на свое место. Насилие по отношению ко мне общественность не поймет. Это все равно что обидеть младенца, устами которого глаголет истина.

– А мне нравится, – повернулась ко всем Вероника. – Коля, ты всегда прав. Мне тоже кажется, что этот заказчик не столько квартиры-дома обставляет, сколько баб у нас решил снимать. Чего, мол, морочиться. А эта примочка с мужьями – просто умора.