Талисман Михаила Булгакова - Ольга Тарасевич

– И все-таки я лично бы предпочла знать такие вещи, – Наталия старалась, чтобы голос звучал спокойно. – По мне – так лучше горькая, но правда.

– Да? Правдолюбка ты моя! А что потом? Я, предположим, говорю: пять лет назад предавался страсти со следовательшей во время ночных дежурств.

Наталия аж задохнулась:

– С какой такой следовательшей?!

В глазах мужа появился озорной блеск.

– С красивой сексуальной следовательшей!

Наталия осмотрелась по сторонам, схватила разделочную доску и запустила ею в мужа.

Леня ловко пригнулся, доска угодила в окно. Но стеклопакет стоически выдержал силу удара.

– Хорошие у нас окна. – Леня встал со стула, подошел к Наталии и зарылся лицом в ее густые медные локоны. – Люблю тебя…

Она его оттолкнула, заглянула в смеющиеся глаза.

– Какая следовательша?!

Вместо ответа губы мужа заскользили по ее шее, руки быстро разобрались со складками юбки, сжали бедра.

– Я в душ, – прошептал муж, размыкая объятия. – Наташа, соскучился по тебе ужасно…

Наталия растерянно посмотрела ему вслед.

А что если Леня не шутит? Если все то, о чем он говорил, и правда происходило?

«Ладно, – она улыбнулась, представляя, как уже очень скоро любимый муж потащит ее в спальню, – буду решать проблемы по мере их поступления…»

Но горечь волнения не уходила.

Заметив на столе Ленин мобильник, Наталия быстро просмотрела эсэмэски и журнал звонков. Ничего подозрительного она не увидела. А вот в пиджаке мужа оказался сюрприз – сертификат на оплаченный мастер-класс по рисованию маслом.

Наталия счастливо улыбнулась.

Конечно, Леня шутит. Он внимателен, заботлив. И, зная о том, как она любит в свободную минутку порисовать, даже купил ей мастер-класс. Ей повезло с мужем! Да-да – определенно повезло…

* * *

– Рыжая, Леня, доброе утро! Молодцы, ребята, самые первые на работу сегодня пришли. Значит, и самые лучшие трупы получите. Что тут у нас сегодня имеется из легкого и не напрягающего эксперта? – Валера открыл журнал, где фиксировались данные обо всех доставленных в морг трупах, и погрузился в чтение. – Да, слушайте, урожай сегодня знатный, и один криминал другого паскуднее. Так, мужик с множественными колото-резаными ранениями – не для вас, зарезанная дева – тоже. О! Отлично – внезапная смерть, по симптоматике и предварительному наружному осмотру – сердце, диагноз соответствующий есть. Леня, забирай женщину; кажется, она без сюрпризов. А тебе, Рыжая… – и шеф опять опустил глаза в журнал.

– Еще недавно я бы умоляла распределить мне самый криминальный труп, – вздохнула Наталия, вертя в пальцах пару одноразовых перчаток. – А сегодня я хочу попросить несколько дней за свой счет. Димка все сидит, проверку на детекторе не прошел.

– Да? – Шеф удивленно вскинул брови. – А почему?

– Потому что он балда, – объяснять подробности Наталия не стала. – Так как насчет пары дней за свой счет?

– Без проблем. Но тогда возьми вот прямо сейчас ту деву с множественными ножевыми ранениями. Объем работы большой. Сделаешь – и неси заявление.

Наталия кивнула. Шеф суров, но справедлив. Сейчас она вскроет труп, отправит анализы и образцы для гистологии, потом начнет печатать акт. Когда все уладится с Димой, уже как раз сделают гистологию, и можно будет закончить оформление всех бумаг.

– Я зайду после обеда. – Наталия едва сдержалась, чтобы пулей не вылететь из кабинета начальника.

Наконец-то ей предстоит нормальная работа! Долгая, сложная, напряженная! Требующая внимания и сосредоточенности. Та самая работа, которую она так любит и по которой, оказывается, здорово соскучилась.

Шагающий рядом по коридору Леня огляделся по сторонам, а потом легонько шлепнул жену по попе.

– Вот что секс животворящий делает, – он улыбнулся. – Наконец-то ты на человека похожа: глаза горят, летишь вперед!

– А сколько месяцев меня Валерик за инвалида держал, и…

Войдя в секционный зал, Наталия замолчала.

Санитар уже положил на стол девушку, которую ей предстояло вскрывать.

И… эта точеная фигурка, длинные черные волосы, смуглая кожа…

Обыватель, конечно, видел бы другое – развороченную брюшную полость с виднеющимися в отверстии сизыми кишками, потеки крови по всему телу.

Но эксперта этим не впечатлишь.

К тому же…

Эта девчушка так молода… И она очень похожа на актрису Пенелопу Крус…

Все еще не теряя надежды, Наталия повернулась к медицинскому регистратору и поинтересовалась:

– Любаша, глянь там, пожалуйста, обстоятельства обнаружения трупа. Личность девушки установлена?

Пухленькая блондинка заглянула в лежащие на столе бумаги.

– Привезли с роллерной трассы. Личность установлена – Инна Никитина.

Наталия оторопело смотрела на девушку.

Бывают же такие совпадения. Несколько дней назад эта красотка соблазнила ее сына. И вот сейчас ее привезли в морг. Просто в голове не укладывается…

Наталия отозвала Леню в сторону и прошептала:

– Я не имею права ее вскрывать. Нас легко обвинить в личной заинтересованности в результате экспертизы. Это та самая девушка, с которой встречался Дима!

Муж кивнул:

– Конечно, ты права. Не стоит даже браться за этот труп. Надо срочно поставить начальство в известность…

Михаил Булгаков, 1932 год, Москва

За окнами нашей с Любангой квартиры на Большой Пироговской едва уловимо желтеет август.

Заказана мне книга о Мольере для «Жизни замечательных людей». Но работа идет вяло. Мольер мне любопытен, я бы даже сказал – весьма и весьма любопытен. Но где-то в глубине души я знаю: не дозволят, чтобы читатели увидели Мольера таковым, каковым я его вижу. Переделывать, конечно, не стану – и появится еще одна могила на кладбище моих пьес и романов. Впрочем, договор на Мольера подписан, и я его выполняю, выполню.

Очень мне не хватает моих дневников.

Но после того, как все мои тетради с личными записями, а еще рукопись «Собачьего сердца» забрали в ОГПУ, я решил твердо: никаких дневников больше вести не буду. До сих пор становится больно, когда представляю, как эти пролетарские молодчики читают про мои радости и горести; читают про Тасю и Любу…

Если бы со мной были мои тетради, я бы написал сейчас на новой странице: виноват я, наверное, перед обеими моими женами. Особенно за Тасю Бог меня еще накажет, я предчувствую… Тася мне всю себя отдала. И Любанга моя тоже старалась, особенно в первые годы, когда только стали мы жить вместе. Это уже потом она перестала уважать меня: как пристроится рядом с моим столом и давай болтать по телефону. Я умоляю: «Любаша, не надо трещать сорокой, я же работаю». Жена лучезарно улыбается: «Да ладно тебе, ты же не Достоевский».