Безмолвный пациент: комплект из 3 психологических триллеров - Алекс Михаэлидес

был в воскресенье, с полудня и до момента, когда вернулся домой и лег спать?

Короткая пауза.

– Слушай, Ру, если дело в…

– Просто скажи, – она сжимает руль.

– Можем мы поговорить позже, после работы, когда…

Пожилая женщина добирается до тротуара. Ру жмет педаль газа.

– Сет, слушай меня, слушай внимательно, – Ру резко бьет по тормозам, когда из-за автобуса выскакивает велосипедист. Выругавшись, она продолжает: – Та погибшая бегунья из новостей, которую нашли на пляже Гротто, – она делает глубокий вздох, пытаясь успокоиться, и проезжает очередной перекресток. – Ее зовут Арвен. Арвен Харпер.

На другом конце провода воцаряется мертвая тишина. Ру начинает подташнивать. Она видит впереди вывеску «Красный лев».

– Это ее ты трахал? Ее подвозил тогда в «Красный лев»?

– Ты за мной следила? Господи, Ру. Как…

– Так это она? Она мертва, Сет, мертва. Убита. Ты слышишь?

Его дыхание учащается. Когда Сет снова начинает говорить, голос звучит хрипло.

– Ты… ты уверена? Это точно она?

– Мы уверены.

Ругательство. Молчание.

– Сет, сейчас она лежит без одежды на столе в морге, и, возможно, ей вскрывают грудную клетку, и снимают скальп, и вырезают и взвешивают органы. Ты должен сказать мне, где ты был в воскресенье, пока не приедет спрашивать кто-то другой. А они приедут, уж поверь. И картина получится нехорошая.

– Что… Ру, что с ней случилось? – он переходит почти на шепот. – Ты… ты же не думаешь – ты же не можешь думать, что я как-то связан…

– Ты обещал, что покончишь с загулами. Сказал, больше никогда никаких измен. Ты поклялся. И обманул. И даже не пытался скрываться. Люди видели тебя с той женщиной, Сет, поэтому лучше бы тебе иметь железное алиби на воскресный вечер, когда я работала допоздна. Для начала, где ты был в воскресенье днем?

– Я был с командой по плаванию, на пароме, мы возвращались с материка.

– Они подтвердят?

– Да, конечно. Я был с членами команды и сопровождающими. И сам сопровождал ребенка. Салли-Энн. Она подтвердит. Они все подтвердят.

– Во сколько прибыл паром?

– Точно не помню. Надо проверить. Около трех часов.

Ру паркуется возле «Красного льва».

– А потом?

– Мы поехали обратно в город. Я подвез нескольких детей, в том числе Салли-Энн. Потом… Я встретился с друзьями, мы поели и пошли немного выпить.

– Они смогут подтвердить?

Пауза.

– Да.

– А потом?

– Мы выпили еще, и я вернулся домой довольно поздно, когда ты уже спала.

Она закрывает глаза, делает вдох, считает от четырех до одного и медленно выдыхает.

– Значит, ты не знаешь, где был Эб в воскресенье, пока я не вернулась?

Еще одна пауза.

– А при чем тут Эб?

– Просто… интересно.

Потому что я хочу знать, что у моего сына есть чертово алиби, и боюсь даже задавать ему этот вопрос. Ру вспоминается Эб со стаканом молока и наполовину съеденным пирогом на тарелке.

Я сделаю ради тебя что угодно, мам, ты ведь знаешь? Я хочу, чтобы ты была счастлива.

– Я не знаю, где был Эб, – говорит Сет. – Но я сказал тебе правду.

– Когда ты в последний раз виделся с Арвен Харпер? Когда в последний раз ходил в таверну «Красный лев»?

Он прочищает горло.

– Думаю, пару недель назад. Когда я отвозил ее из зала на работу. Ру, тогда все уже, по сути, и закончилось. Слушай, я вообще ничего про нее не знаю, честно. Она подошла ко мне в спортзале, и… Это просто была интрижка на пару дней.

Она закрывает глаза. Он лжет. Она точно знает, он лжет.

– Ру?

– Все кончено, – говорит она.

– Что?

– Я сказала, все кончено. Между нами. С меня хватит. Нашего брака. Я хочу развестись. И ты должен съехать. Сейчас. Я не хочу тебя видеть, когда вернусь домой.

– Ру…

Она бросает трубку. В ушах стучит кровь. Ее трясет. Ру вспоминает вечер, когда она сидела в машине возле «Красного льва».

Ру

Тогда

16 июня, четверг

За три дня до ее смерти.

Ру снова в машине, сидит и слушает самоучитель португальского. На улице темно. Идет дождь. Она припарковалась через дорогу от таверны «Красный лев». Фургон Сета стоит чуть поодаль.

Днем Сет позвонил ей и предупредил, что придет домой поздно, и Ру заподозрила его в очередной встрече с официанткой. Возвращаясь с поздней смены, она инстинктивно свернула в Стори-Коув. Медленно проезжая мимо «Красного льва», она заметила, что возле входа в таверну припаркован фургон ее мужа. Пустой.

Сделав круг по кварталу, она подъехала к заведению с другой стороны и теперь ждет, наблюдая за входом. Сета в окнах не видно, но Ру уверена: он внутри. Рядом с ней лежит на пассажирском сиденье фотоаппарат. Возможно, она действует не лучшим образом, но ей нужны доказательства. Когда она подаст на развод, у нее должны быть преимущества.

В машине становится все холоднее. Дождь усиливается. Хотя на дворе июнь, с океана дует прохладный ветер, но Ру не торопится заводить мотор, чтобы согреться. Она предпочитает не привлекать лишнего внимания.

Идет время. Дождь капает все сильнее.

Дверь таверны открывается, и выходит пара. Пожилая – пенсионеры. Мужчина помогает спутнице открыть зонтик и обнимает ее за плечи, когда они уходят в мокрую ночь. Ру чувствует укол одиночества. И сожаления. Из-за времени, потраченного на мужчину, который ее не уважает. Почему она вообще влюбилась в Сета? Возможно, в определенной мере Ру себя не ценит, не верит, что кто-то может полюбить ее по-настоящему? Дело в спрятанном глубоко внутри чувстве ненужности биологическим родителям?

Двери открываются еще несколько раз, проливая в темноту теплый свет – люди заходят и выходят, смеющиеся, счастливые.

Занятие по португальскому заканчивается, и становится тихо. Ру думает, что, возможно, ей следовало бы выучить африкаанс. На нем говорила ее биологическая мать. Африкаанс и коса. Она кутается в пальто.

Дверь таверны распахивается.

Она.

Ру выпрямляется. У нее ускоряется пульс.

Она наблюдает, как темноволосая женщина выходит из заведения, натягивая на голову капюшон дождевика. Официантка останавливается под навесом возле входа и осматривает улицу. Ру ругается. Ей отчаянно нужно разглядеть лицо. На мгновение она допускает мысль, что ошиблась насчет Сета – может, он не внутри. Но внезапно двери открываются, и Ру узнает знакомую фигуру мужа. Он подходит к женщине под навесом, обнимает ее за талию. И говорит что-то ей на ухо.

Ру сглатывает и тянется за фотоаппаратом. Прицеливается, приближает изображение и фотографирует, как ее муж наклоняется для поцелуя. Потом – как парочка спешит к фургону Сета, держась за руки. И забирается внутрь.

У фургона загораются фары. Он выезжает на