Вакансия третьего мужа - Людмила Зарецкая

– Ну, за себя он пусть сам переживает, – философски заметила Инна. – В конце концов, это он тебя в эту грязную историю втравил, а не ты его. Ему ни жить, ни быть приспичило во власть прорваться. Любой ценой. Так что он свою цену пусть и платит. Ты про себя думай.

– Я свое решение тоже сама принимала. – Настя вытерла слезы и печально вздохнула. – Он меня никуда не втягивал, могла и отказаться.

– Ну, не отказалась же. Так что теперь нечего реветь. Всего ничего и потерпеть осталось.

– Ты даешь, ничего… Два месяца!

– Так не два же года. Как было написано на перстне царя Соломона, настоящем, конечно, а не том, из-за которого наша Наташка оказалась втянутой в детективную историю, и это пройдет…[2]– Пройдет. – Настя снова вздохнула. – Ты не обращай на меня внимания. Я так-то сильная, справлюсь. Просто накатило чего-то. Да еще Усов, гад, настроение испортил.

– Какой Усов?

– Не помнишь, что ли? Я тогда в Сокольске работала вместе с ним на Зарубина. А ты – на его конкурента, господи, как его фамилия-то была…

– Задумкин, но это не важно. Вспомнила я этого Усова. Тощий такой, как червяк. Злобный был, ужасть. Сколько он против моего Задумкина тогда гадостей учинил, страшно вспомнить. А он что, в городе?

– В том-то и дело, что в городе! Я его в «Мальвине» встретила. Он на Варзина работает, представляешь мой ужас?

Инна легонько присвистнула.

– Да уж. Радостного мало. Он гад редкостный. Так ты из-за этого ревела, что ли?

– Он мне всяких гадостей наговорил, стращать начал, ну, я в ответ ему нахамила, конечно. А он сказал, что я об этом пожалею.

– Мало ли что он сказал! – Инна независимо повела плечиком. – Всех уродов бояться, на выборы не ходить. Плюнь и разотри. И уж если мы про варзинских бойцов заговорили, то послушай лучше, какую я тебе информацию разузнала.

Талант добывать информацию у Инессы Перцевой был недюжинный. Не существовало такой сферы, в которой она, вооружившись телефоном и карандашом, максимум за час не собрала бы полное досье на интересующего ее человека или событие. У нее имелся свой штат информаторов, которые почитали за счастье общаться с хрупкой рыжеволосой репортеркой. Она легко втиралась в доверие, читала лежащие на столах документы вверх ногами, не гнушалась шарить по чужим ящикам и подслушивать чужие разговоры.

Именно поэтому всех других журналистов города Инна опережала «на целый корпус», а газета «Курьер» с завидной регулярностью выдавала на-гора самые острые, скандальные и захватывающие материалы.

Последнюю неделю по просьбе Насти Инна по крупицам собирала информацию о том, кто работает в предвыборном штабе Александра Варзина. Почему-то мэр города держал это в страшной тайне. Официально в штабе числился лишь его пресс-секретарь Владимир Пресников, такой же толстый и ленивый, как и сам мэр, но в противовес ему отнюдь не такой добродушный. Да еще туда-сюда между областным отделением партии и мэрией сновали девочки-орговички, таскающие папки с толстыми документами. Никаких других, видимых глазу, приготовлений к выборам пока не происходило. И эта странная таинственность доводила Настю до исступления.

Для Инны разузнать, что к чему, не составило особого труда. И вот сейчас она с горящими глазами выкладывала новости внимательно слушающей Насте.

Как выяснилось, штаб Варзина возглавлял ведущий областной политолог Андрей Кравцов. Никакой сенсации в этом, в общем-то, не было. Кравцов был крепким профессионалом и обладал большим опытом проведения предвыборных кампаний. Кандидат социологических наук, он умело организовывал опросы общественного мнения, придумывал хлесткие слоганы и довольно нестандартные ходы и всегда дружил с властью. На предыдущих выборах кампанией Варзина тоже руководил Кравцов, что лишало ситуацию даже надежды на интригу.

А вот имя ответственного по СМИ стало для Насти сюрпризом, и не сказать, что приятным. Главным журналистом на кампании действующего мэра, оказывается, подвизался не кто иной, как Табачник.

В принципе, это тоже было вполне предсказуемо – Кравцов много и охотно работал именно с Борисом. Но Настю это известие огорчило.

– То-то я смотрю, он пропал куда-то, – задумчиво произнесла она, машинально открывая пакет с ненавистным кефиром. О роллах она даже не вспомнила.

– Что значит, пропал? – заинтересовалась Инна, с интересом наблюдавшая за манипуляциями с пакетом. – Ты что, это пить собираешься?

– Собираюсь. А то и значит. Мы с ним месяц назад поссорились, и он ушел в глухую оборону. Я думала, что это он обиженного из себя строит, а он, оказывается, в идеологические противники подался.

– Так, он месяц не звонил, а ты что?

– Да ничего. Мне в этот месяц, ей-богу, не до Борьки было с его нудежом. Не звонит – и слава богу. Я иногда пописать не успеваю, если в эту круговерть еще Борьку добавить, все, вы меня потеряете.

– Погоди, так ты его бросить решила?

– Инн, отстань, а. – Настя жалобно посмотрела на подругу, хлебнула кефиру и сморщилась. – Не объявляется – и хорошо. А потом выборы кончатся, рассосется как-нибудь само.

– Ну да. – Инна энергично кивнула головой. – Как-нибудь да будет, ведь не бывает, чтоб никак не было. Бравый солдат Швейк. Ничему тебя, Романова, жизнь не учит! Говорила я тебе: глаза в пол. Так нет, все самостоятельность проявляешь. Да отдай ты этот пакет, на тебя смотреть больно! – Она решительно выхватила кефир из рук Насти и кинула его в мусорное ведро. Выплеснулся маленький белый фонтанчик, угрожая ее брюкам от Версаче.

– Черт, у тебя чего-нибудь человеческое пожрать есть? Суббота все-таки. Праздника для души хочется.

– О, суши есть, то есть роллы с угрем. Будешь?

– Буду. – Инна открыла крышечку, смешно, как собака, повела носом и зажмурилась от блаженства. – М-м-м-м, вкуснятина какая! – Она ловко разорвала пакетик с соевым соусом, полила ролл, щедро намазала его васаби, отправила в рот и заговорила с набитым ртом. Молчать Инна Полянская не любила даже во время еды.

– Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Точнее, конечно, не мы, а вы. Кравцова, Табачника и этого мерзавца Усова. Про него я, признаться, не знала. Говорили, что какой-то приезжий хмырь при штабе отирается, но я так и не выяснила какой. Теперь-то понятно. Что я тебе скажу, подруга? Компания, конечно, сильная. Опытная, неглупая, а главное – спетая. Но история твоя отнюдь не безнадежна. Обыграть их можно. Трудно, но можно. И у Фомина для этого, в принципе, есть все. Так что работайте, негры, солнце еще высоко.

Она закинула в рот еще один ролл и ободряюще подмигнула подруге.

– Романова, ты не дрейфь, пока в этом мире существует японская кухня вместо кефира, мы не пропадем!

Виски в специальном стакане мерцал янтарем, и этот блеск многократно отражался в ледяных кубиках дорогой столовой воды с лимоном. Виски был очень даже приличный – самый престижный японский сорт Santory Yamazaki Single Malt Whiskey, 350 долларов за бутылку.