Ромео с большой дороги - Дарья Донцова

– Значит, импотент, – констатировала Секридова.

– По-твоему, парень, спокойно живущий с собственнойсупругой, либо гей, либо обременен другими сексуальными проблемами?

– Стопудово, – закивала Рита. – Софка на себя кофе пролила,кофту сняла, чтобы переодеться, и перед ним в самом роскошном белье крутилась,а он ничего не замечал.

– Ладно, так при чем в нашей ситуации Аркадий?

– Просто так, – протянула Секридова. – Ты богатая, верно?

– Скажем, обеспеченная.

– И не станешь у Катьки Малкиной деньги брать?

– За что?

– У нас съемки на календарь, на них всего три дня дали, сутра до ночи стоим. Малкина очень хотела на страничку попасть, а ее не взяли,но сказали, что если кто заболеет, то она будет на замену. Вот я и решила, чтоКатюха тебя наняла. Усекла? Ну, ты меня с площадки сдергиваешь, а ее подобъектив ставят.

– Извини, не хотела испортить тебе карьеру, – испугалась я.

– Ладно, – махнула рукой Рита, – обойдется.

– Алиса правда лежала в шкафу!

– Тебе показалось.

– Нет! Видела ее отлично, платье черное, на щиколоткетатуировка.

– Какая?

– Кошка с крыльями.

Секридова вытянула безупречно стройную ножку.

– Такая?

– Очень похоже, – согласилась я.

– Вот ведь я дурака сваляла, – снова о своем завела Рита, –отвела Алиску в салон, она такую же наколола. Теперь у нас с ней вид, как удетдомовских.

– Значит, ты понимаешь, что не вру сейчас, – обрадовалась я.– Откуда бы мне про наколку знать? Я никогда с Алисой не встречалась!

– Виноградова безголовая, – снисходительно поясниласобеседница, – если наклюкается – способна в шкафу спать лечь. Небось после тойтусовки в гардероб влезла и храпака задала.

– Бред.

– Ты Алиску не знаешь, – засмеялась Рита. – Где ее свалило,там и ляжет. Наверное, хотела раздеться, открыла шкаф и того, брык…

– Куда же она потом делась?

– Встала, умылась и на работу побежала. У Алиски эфир вчетыре начинается, она ответственная.

– Ты только что назвала подругу дурой.

– Ага, идиотка и есть. Но службу не пропускает, у них нарадио строго, живо могут вытурить.

– У вас в квартире есть черный ход?

– Не-а.

– И как же Алиска ушла?

– Ты чего, ненормальная? Через дверь.

– Я сидела на ступеньках прямо перед ней. Никто не выходил.

– Просто не заметила. Или заснула.

– Нет, Алиса не покидала квартиру, – уверенно заявила я.

Рита улыбнулась.

– Давай сделаем так. Алиска вернется домой с работы, я тебезвякну, приедешь и поболтаешь с ней. Виноградова могла шубу спереть. У неевечно денег нет, и она не побрезгует чужое прихватить.

– Договорились, – кивнула я, потом встала, пошла к двери и,уже выходя на лестницу, не выдержала: – И все-таки Алиса была в шкафу. Мертвая!

– Опять сто сорок восемь! – всплеснула руками Рита. – Ты жевидела гардероб. Он пустой. Крови нет.

– Человека можно по-разному убить. Например, отравить, – резонновозразила я, – тогда крови и не останется.

– Вот ексель-моксель! – фыркнула Рита. – Езжай домой,позвоню, как Алиска появится. Кстати, скажи наркотикам «нет», иначе скоробудешь видеть зеленых мышей верхом на розовых слонах.

В каком-то странном, полуразобранном от недоумения состояниия вышла на улицу и вытащила сигареты. Конечно, Рита может думать про меня все,что угодно, только я не употребляю кокаин, не нюхаю клей, не делаю себе уколыгероина и не пью водку в неограниченном количестве. Я видела труп Алисы!Девушка не выходила из квартиры! Но куда подевалось тело?

С тихим шуршанием около меня остановилось маршрутное такси.Из микроавтобуса, кряхтя, вылез мужчина лет пятидесяти в немодном плаще ичерной шляпе. Тяжело дыша, он вытащил из «Газели» торшер, очевидно, только чтокупленный в магазине, поставил его на тротуар, повернулся к своему приобретениюспиной, снял головной убор и принялся вытирать лысую макушку идеальноотглаженным носовым платком.

Я тупо наблюдала за дядькой, в голове у меня не осталось ниодной мысли.

Внезапно из подворотни вынырнула большая рыжая собака. Онапотрусила к торшеру, понюхала деревянную штангу, на верху которой торчалабажур, потом подняла лапу, щедро пометила осветительный прибор, а затемиспарилась за углом.

Мужчина спрятал платок, дернул носом, раз, другой, третий.Потом повернулся к торшеру, вытащил из кармана очки, водрузил их на лицо,склонился к асфальту, выпрямился и гневно воскликнул:

– Какая гадость! Кто написал?

Я, стоя на том же месте, вытащила вторую сигарету. Дядькаподнял взор на меня.

– Это вы!

Я выронила пачку.

– Что?

– Вы использовали лампу в качестве туалета!

Абсурдность обвинения заставила меня рассмеяться.

– Еще и веселится! – покраснел владелец торшера. – Сейчасмилицию позову!

– Мужчина, да вы подумайте, где стою я и где ваша лампа! Ипотом, вы же все время смотрели на меня!

– Тут больше никого нет, – занудил незнакомец, – тольковышел из такси, отвернулся, а вы взяли и написали…

– Это собака.

– Какая?

– Дворовая.

– И где она?

– Убежала.

– Тьфу, прямо! – стал уже багроветь дядька. – Не было пса!

– Вы его не видели, он тихонько подошел, и раз…

– Нет, вы испортили мой новый торшер, извольте оплатить!

Я повертела пальцем у виска, потом щелкнула брелоком,открыла машину, села за руль и завела мотор.

– Люди, люди! – завопил дядька. – Милиция, сюда, скорей, онаудирает!