Хищная птица-любовь - Инна Бачинская

Он снова превратился в неуверенного юнца, пускающего слюни при виде женщины. Все понимает, но ничего не может с собой поделать. Мария ничего не подозревает, а ему нужно принять решение. Он стыдился Глеба… не мог смотреть ему в глаза. «Простак», – сказала Лина, как припечатала. Это она умеет, резкости ей не занимать. Простак тоже ничего не замечает, дружелюбен и добродушен. Простак и герой-любовник столкнулись лбами. А кто в этом раскладе Мария? Тоже простак? Лине легче «держать» лицо, она актриса, а его корежит. Тогда все было плохо, а теперь повторяется, и бог весть, что впереди…

Он позвонил, и дверь тотчас распахнулась. Он подумал, что она услышала шум лифта. Она рванулась, он прижал ее к себе; они забыли об открытой двери; сквозняк оглушительно захлопнул ее.

– Я думала, ты не придешь! – Поль прижалась к нему.

– Глупая! Я только о тебе и думаю!

…Они сидели на диване, пили вино и целовались. Поль вскочила и потянула его за собой, выкрикнула:

– Хочу танцевать!

Ему почудился надлом в ее голосе, и он подумал, что она, должно быть, ненавидит Марию и желание танцевать – вызов ей…

Обнявшись, они покачивались в танце без музыки. Она была им не нужна; мелодия звучала внутри…

На лавочке во дворе, задрав голову к окнам Поль, сидел Глеб. Он видел, как Денис и Поль танцевали, поминутно останавливаясь и целуясь…

…И тут вдруг повалил снег! Вы не поверите, но ночью вдруг температура упала до минус пяти и сыпанул настоящий забытый уже снег! Утром все проснулись и не узнали город. Снег засыпал тротуары, машины и троллейбусы, он кружил, свинчиваясь в тугие вихри, танцевал и стучал в окна; заставлял жмуриться. Сверху на буйство ветра и снега смотрело, словно не веря, бледное заспанное солнце. Пахло свежестью и крахмальными простынями. Белые деревья стояли привидениями. Алексей Добродеев, он же Лео Глюк, золотое перо местного бульварного издания, газеты «Вечерняя лошадь», разразился восторженной статьей о белом Новом годе, причем ликовал так бурно, хлопал крыльями, настырно призывал всех вспомнить, что именно он, Лео, предсказывал мороз и снег, что казалось, погода вняла наконец его просьбам и подкинула добрых перемен. Или он ей просто надоел и она уступила.

Целый день до вечера валил снег, конца-краю не было видно. Ранний вечер, синее небо, на тротуарах полно людей, на дорогах светящиеся автомобильные реки. Ожидание перемен, предчувствие радости, толпа со стаканчиками кофе и горячего шоколада вокруг елки. Елка украшена гигантскими шарами и засыпана снегом. В снегу маленькие живые лошадки с бумажными розами в гривах, запряженные в тележки, теремки, большая карусель и сцена, по которой ездит громадной лопатой тощий мужчина в оранжевом жилете.

Федор Алексеев совершенно случайно забрел на площадь и увидел, что в центре стоит елка. Весь день на лекциях он смотрел в окно, за которым шел снег. Настроение у всех было приподнятым, учни возбужденно перешептывались, переписывались и плевались жевательной резинкой, уговариваясь махнуть куда-нибудь, пока не растаяло. Он подумал, что сейчас как раз время выбраться на лыжах на Магистерское, разжечь костерок, запечь картошку, достать припасы и сидеть до глубокой ночи, разговаривая. Устроить себе роскошь общения, а потом уснуть в спальниках под звездами.

Можно там же встретить Новый год, пока снег, потому что никто не поручится, что это не последний снег в наших широтах. А что? Прекрасная идея! Капитан Астахов с удовольствием сбежит от Ирочкиного сброда, как он называет коллег гражданской жены из дома моделей кутюрье Рощенко, для своих Рощика, отпетую, безбашенную, пестро разряженную компанию, погрязшую в сплетнях и выдумках, донимающую капитана бредовыми измышлениями и пересказом идиотских детективных сериалов, как будто мало ему своего горя и бабских книжек Савелия Зотова. Он лопухнулся, конечно, в минуту слабости пообещав Ирочке…

Ну вот как это у нее получается, у этой кнопки? Загадка. Федор считает, что капитан видит в ней несмышленую малолетку, которую нужно опекать и воспитывать. Ирочка не протестует, пропуская зудеж капитана мимо ушей, а он, высказавшись, бросает косточку, так и быть, на, лови, умница! Купи себе это чертово платье, эти чертовы туфли, эти чертовы билеты в Молодежный… Куда? Ты не говорила! Я согласился? Я?! В театр? К этому придурку Вербицкому? Так и с Новым годом, скорее всего. Согласился в минуту слабости, потерял бдительность… пропади оно все пропадом. Но если вдруг всплывет Магистерское… Да, да, тысячу раз да! Какой Рощик с его додиками! Фиг вам, я с друзьями на Магистерское, на лыжах с ночевкой, у нас традиция. И отвяжитесь от меня все!

Федор вдруг рассмеялся, представив, что вся компания Рощика выберется с ними на озеро. Эти могут. И обязательно кто-то потеряется, провалится под лед, обожжется, упьется в хлам и поскандалит, а то и подерется. И все это с воплями, поцелуями и плясками. Балаган. Роскоши общения не получится, увы.

Он не стал задерживаться в бурсе и выскочил в снежную метель, полный самых радужных ожиданий. Снег ударил ему в лицо, и он задохнулся, свернул в переулок, уворачиваясь от ветра. Ноги сами принесли его на площадь, и Федор попал в радостно гомонящую толпу. Народное гулянье было в разгаре, все соскучились по снегу. Маленькие лошадки, теремки, карусели и горки, запах кофе и горящего мяса, визг малышни. А в центре гигантская елка, под ней Дед Мороз и Снегурочка! Давно забытое детское чувство радости охватило Федора; он купил обжигающий кофе у девушки в окошке теремка, грел пальцы о стаканчик, уворачивался от толпы и отхлебывал на ходу.

Видимо, он потерял бдительность, потому что столкновения избежать не удалось. Здоровенный лось, пятясь, с ходу налетел на Федора, толкнул, и он вылил на себя остатки кофе.

– Извини, чувак, поскользнулся! – пробасил лось, оборачиваясь. – Федя?! – проревел он радостно. – Философ? Сколько лет, сколько… Дай я тебя! – Он обнял Федора, прижимая к богатырской груди и обдавая сложным запахом алкоголя и мяты.

– Иван? Денисенко? – Федор освободился из объятий верзилы. – Пришел на елку посмотреть?

– Ну! И снег сфоткать, говорят, завтра все к чертовой матери растает, надо ловить момент. А ты тут один? Гуляешь? Погодка какова, а?

– Гуляю. Погодка классная, согласен.

– Ой, ты кофе облился! – Иван потянулся перчаткой к плащу Федора. – А мы сейчас снежком, будет как новенький.

– Не нужно, я сам! – Он отступил. – Ерунда. Хочешь кофе?

– Кофе? Ты чего, Федя? Какой кофе? Тут около шашлыков глинтвейн наливают, угощаю! Пошли!

И они развернулись в сторону здоровенного мангала, откуда раздавался запах горелого мяса и тянулся шлейф синего чада.