Тело в Немой реке - Джордж Беллаирс

— Значит, там вы с ним познакомились?

— Да. Мы работали там три года. Джимми с удовольствием бы остался, но война закончилась, и мы стали там лишними. Он был вынужден вернуться в магазин и под каблук миссис Т. Работа на заводе его тогда очень вымотала.

Длинный столбик пепла упал на одежду Эванса, и он принялся стряхивать его.

— Кому могло понадобиться убивать Джимми?

Он сделал паузу и усмехнулся.

— Хорошо, что его жена не слышит, как я называю его Джимми. Она считает это просторечным. Всегда «Джеймс то… Джеймс это…»

— Вы долго живете в Бэзильдене, мистер Эванс?

— Почти тридцать лет. Отец жены, вы видели ее в баре, владел этим местом до нас. Я был коммивояжером пивоварни, и когда старик умер, женился на Сандре, и мы здесь осели.

— Тогда вы знаете Тисдейлов и Скотт-Харрисов.

— Достаточно. Майор был здесь частым гостем, пока не начал выпивать дома. Плохо это, пить дома. Старый Тео Скотт-Харрис всегда мнил себя бог-знает-кем, а сам был мелким аукционистом, пока не женился на деньгах. Тогда-то он и вознесся. Стал майором территориальной армии, а вел себя словно настоящий военный. Думаю, здоровье у него сейчас не очень. Это, без сомнения, виски и беспорядочный стиль жизни в молодые годы.

— Вы хорошо знаете семью Тисдейлов?

— Имеете в виду отца и мать Джимми? Нет. Они оба умерли. По поводу жены и детей вам лучше расспросить брата жены. Его зовут Фред Тинкер и он управляет пабом «Королевский дуб» прямо возле дома Тисдейлов.

— А сколько он здесь живет?

— Десять лет. Это хороший дом. Он может вам поведать пару вещей о семье Джимми.

— Полагаю, он вам и так все рассказал.

— Ну… Мы регулярно встречаемся. Он с Марленой, младшей сестрой Сандры, заходит к нам… Еще бренди?

Мистер Эванс ответа ждать не стал, вскочил с кресла и вернулся уже с двумя бокалами.

— Полагаю, я налил в правильные бокалы. Так вкус лучше, правда? Должен вам сказать, хороший напиток. Старик держал его только для особых случаев.

В молчании они курили минуту, а потом Эванс продолжил:

— Бедный Джимми убит. Если верить тому, что мне рассказывал шурин, удивительно, как он не убил ее.

— Имеете в виду Тисдейла?

— Да. Она никогда не оставляла его одного прежде, чем он стал путешественником. Я говорю путешественником потому, что мы привыкли его так называть. А сейчас вот в газетах пишут, что он был шоуменом на ярмарке. Подумать только, на ярмарке. Семья с этим никогда не справится.

Хэк смеялся до тех пор, пока смех не перешел в кашель. Сидевшие за другими столиками стали оглядываться. Он выпил воды из кувшина и придвинулся к Литтлджону.

— Она всегда ворчала на него. Говорят, она охотилась на Джима по всему городу, пока не зацепила и не вышла за него замуж. Затем у нее появилась большая идея об открытии художественного магазина. Только подумать, декоративно-прикладное искусство. Эта идея была обречена на провал с самого начала.

У мистера Эванса не было срочных дел, и он хотел показать, что является «persona grata» для детектива из Лондона, поэтому говорил медленно, тщательно подбирая слова.

— Шурин слышал, что они постоянно ссорились. Не только днем, но и ночью. Джимми иногда и слова не мог вставить. Когда они только поженились, она сидела и изображала леди, а Джимми делал всю работу по дому, присматривал за магазином и всем остальным. Затем начались дети, так что она стала изображать инвалида. В результате Джимми и сестры за ней присматривали. Когда девочки выросли, то стали помогать. Но, как я слышал, миссис Т к этому руки не приложила. Сидела весь день в кресле-качалке и читала. Должно быть, она довела Джимми до отчаяния. Неудивительно, что он был счастлив, когда устроился на завод во время войны. И после того, как начал путешествовать, стал выглядеть как новенький. Как я уже сказал, очень удивительно, что он не убил ее.

В этой маленькой комнате с низким потолком стояли столы с маленькими лампами на них. В одном углу ужинала пара: они постоянно держались за руки. Перед камином о чем-то своем беседовали коммивояжеры. Тяжелая атмосфера и голос Хэка убаюкивали суперинтенданта. Неудивительно, ведь прошлую ночь он не спал.

— Пару раз она даже чем-то бросалась в Джимми.

— Неужели?

— Да. Стены дома не очень толстые, и шурин часто могли слышать ссоры.

— Дочери тоже принимали участие?

— Они много времени проводят вне дома. Они общаются с тем, что можно назвать высшим обществом Бэзильдена. Об этом их мать позаботилась. Она хочет свести их с кем-нибудь, у кого есть деньги. Подобрать для них хорошую пару. Вот почему этот роман так сильно по ней ударил.

— А о чем они ругались?

— Ну если верить шурину, то всегда о деньгах. Она всегда обвиняла его, что он на ней женился, не имея возможности содержать. Выглядело так, словно были и другие претенденты на ее руку с возможностями обеспечить ей жизнь леди. Кто они — я не знаю. Она всегда наседала с вопросом, что будет с ней и девочками, если Джимми умрет.

Литтлджон понимающе кивнул. Оскорбления, как град, падали на голову Джеймса Тисдейла. Он бросил бизнес и стал получать доход азартной игрой на ярмарке, а жена воображала, что он работает на крупную фирму в Манчестере. А потом он встретил Марту Гомм.

На дознании в Эли Марта ответила на несколько вопросов о перемещениях Тисдейла перед смертью. Отвечала она спокойно и разумно, коронер на нее не давил, но у полиции оставалась масса вопросов. Все это время миссис Тисдейл вела себя так, словно Марты Гомм вообще не существовало: не разговаривала с ней, отказалась встретиться и называла не иначе как «сотрудница моего мужа».

— Она говорила, что ее подвели.

Тусклые глаза Хэка, наслаждавшегося собой, смотрели прямо в лицо Литтлджону.

— А дочери?

— Три шикарные штучки. Одна помолвлена с молодым врачом из местной больницы. Одна работает у дантиста, и они часто гуляют после работы. Но тот парень женат, и я не имею понятия, чем это все закончится. Еще одна шатается с букмекером. Ее мать не в восторге от этого, но тот при деньгах, поэтому, вероятно, она склонна не замечать некоторые его недостатки.

Литтлджон встал и потянулся.

— Мне нужно идти. Кое-какие дела перед сном. Давайте продолжим в другой раз.

Хозяину отеля явно не хотелось отпускать постояльца, но он согласился.

— Полиция работает день и ночь, не так ли?

Он дал суперинтенданту еще одну сигару размером с небольшую торпеду и проводил его до двери.

Ровно половина циферблата часов на здании церкви была освещена, но Литтлджон понял, что уже было 9.30 вечера. Вероятно, острая фаза встречи всей семьи уже завершилась, и суперинтендант через ряды магазинов отправился к дому Тисдейлов.