Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" - Дуглас Престон

каждого члена экипажа. По выражениям их лиц он понял, что все они в той или иной степени осознавали, что их ждет. А также он заметил, что своими растерянными взглядами члены команды уже начали подыскивать виноватого.

— Все кончено, — сказал Филипов, прилагая огромные усилия, чтобы его голос звучал уверено и ровно. Он старался этим своим тоном немного успокоить команду и помочь им переварить новость. — Нам нужно держаться вместе и вместе разгрести это дерьмо.

— Что за херня! — выкрикнул де’Хесус. — Ты обещал, что все сработает!

Эта обличительная реплика была подхвачена низким ропотом голосов.

— Мы выпутывались из дерьма и похуже, — спокойно ответил Филипов. — В любом случае Арсено бы заговорил со дня на день. Так что давайте сосредоточимся на том, что нам теперь делать.

— Ага, а чьей идеей было похитить федерального агента?! Вот, почему мы по уши в дерьме!

— Успокойтесь. Прямо под боком — Канада. У нас есть деньги и паспорта. Через сутки мы будем уже в самолете. Можем направиться куда угодно, — он огляделся. — Погода стоит ясная, уже почти стемнело. Мы пересечем залив Мэн. Я знаю одну безопасную бухту недалеко от Ярмута, там мы сможем бросить корабль. И к тому же в Ярмуте есть международный аэропорт, так что завтра мы покинем страну.

— Мне что-то в это не верится, — сказал де’Хесус и, выйдя вперед, обличительно ткнул пальцем в Филипова и сплюнул на палубу. — Это ты хотел вытащить тело. Ты придумал эту схему. Ты наобещал нам всякого! И чем все кончилось? Я не собираюсь больше слушать это твое дерьмо!

— И каков твой план?

— Я беру «Зодиак» и сваливаю. Любой, кто захочет пойти со мной, может это сделать, — он начал поворачиваться.

— «Зодиак» останется с кораблем, — возразил Филипов. Он слышал по голосам членов команды и видел по их глазам, что они дошли до точки невозврата. И если он прямо сейчас не сделает что-нибудь, то может окончательно потерять над ними контроль.

Филипов потянулся и ухватил де’Хесуса за плечо. Тот развернулся, в ярости раскрыв рот, собираясь бросить в адрес капитана новый поток ругательств. Филипов этого ожидал. Правая его рука уже потянулась к пистолету.45 калибра, который торчал из-за пояса его штанов. Он моментально выхватил оружие и сунул его в раскрытый рот де’Хесуса.

Тот начал сопротивляться, но Филипов рванул его ближе к себе и прошипел:

— С этим тоже собираешься спорить?

Де’Хесус рассерженно промямлил в ответ что-то невнятное.

— Просто кивни головой или качни — да или нет. Не думай, что я блефую, — Филипов надавил пальцем на спусковой курок. Он знал, что выстрелит, если придется.

Де’Хесус увидел решимость во взгляде капитана и прекратил сопротивление. Через мгновение он слегка склонил голову в знак согласия. Филипов расслабился и убрал пистолет, тут же бросив взгляд на остальных собравшихся.

— Кто-нибудь еще хочет поспорить?

Никто не хотел.

— Что сделано, то сделано. Если сейчас мы все разругаемся, то влипнем в еще большее дерьмо. Ты понял, де’Хесус?

Де’Хесус мрачно кивнул, но не проронил ни слова.

— Как только доберемся до Канады, можем разойтись. Но не раньше. И никто не останется в США, здесь любого из нас сразу же арестуют. У нас у всех есть деньги и паспорта. Они еще не успели установить наши личности. Есть множество стран, в которых нет экстрадиции, и где мы можем на некоторое время залечь на дно — Куба, Венесуэла, Хорватия, Черногория, Камбоджа…

Он снова проанализировал выражение лиц экипажа и понял, что они приняли его план. Удовлетворившись исходом, он спрятал оружие за пояс.

— А что насчет федерала?

— Он — наименьшая из наших проблем. Как только окажемся в нейтральных водах, убьем его и сбросим тело за борт, — Филипов бросил последний взгляд на собрание. — Ладно, снимаемся с места. Я за штурвал. Давайте убираться отсюда.

30

Диоген нашел Констанс в одной из ее комнат на втором этаже особняка на Риверсайд-Драйв. Рядом с ее кроватью стоял небольшой чемодан марки «Луи Виттон» и дорожный кофр. Чемодан, насколько он успел заметить, был набит книгами, журналами, инкунабулами и свернутыми в рулоны старыми художественными полотнами. Кофр был заполнен платьями, юбками, несколькими блузами и бельем.

Лицо Констанс было обращено в противоположную от Диогена сторону. Она стояла совершенно неподвижно, словно статуя, сделанная из мрамора. Одна ее рука была вытянута по направлению к открытому шкафу, но бледные тонкие пальцы сжимали лишь воздух. Констанс Грин являла собой прекраснейшую картину нерешительности.

Сердцебиение Диогена участилось, и что-то сдавило горло, мешая заговорить. Это оказалось еще труднее, чем он предполагал.

В конце концов, прочистив горло, он объявил о своем присутствии. Констанс тут же повернулась к нему. В ее глазах вспыхнула мимолетная искра эмоций, но девушка спешно подавила ее.

— Прошу прощения за вторжение, — учтиво произнес он. — Я лишь хотел сообщить тебе, что все готово. Я завершил все необходимые приготовления для нашей поездки. Пожалуйста, скажи мне, в котором часу завтра утром ты будешь готова.

Констанс выдержала паузу, в то время как ее взгляд замер на открытом кофре.

— В восемь часов, я полагаю, будет в самый раз.

— Как скажешь, Констанс, — он замешкался. — Прежде чем я уйду, я хотел бы, чтобы ты услышала одну историю. Это правдивая история об одном очень злом человеке.

Констанс наполовину скептически, наполовину выжидающе изогнула бровь, но в ответ не произнесла ни слова. Диоген продолжил.

— Его зовут Люциус Гарей. Шесть лет назад в канун Рождества он ворвался в дом одного доктора из Джексонвилля, прервав пение рождественских гимнов — вся семья пела песни, собравшись вокруг ели. У доктора было две дочери подросткового возраста. Гарей изнасиловал их обеих, заставив родителей смотреть на это под дулом пистолета. После этого он повторил сей акт насилия с матерью семейства, опять же, оставив остальных домочадцев живыми свидетелями. Наконец, позабавившись всласть, он застрелил родителей, а двум их дочерям перерезал глотки.

Констанс резко втянула воздух:

— Зачем, во имя всего святого, ты мне об этом рассказываешь?

— Прошу, дослушай. Итак, властям потребовался месяц на то, чтобы поймать Гарея. В результате сопротивления при аресте им был убит полицейский. Гарея признали виновным в пяти убийствах и приговорили к смертной казни. До того, как его поместили в камеру смертников, он умудрился голыми руками задушить другого заключенного.

Диоген сделал осторожный шаг вперед, продолжая:

— Я рассказал тебе о Халсионе. И думаю, ты найдешь его еще более изумительным, чем в моем описании — особенно после того, как восстановится вся сила и энергия твоей молодости. Я также рассказал тебе