Убийство на острове Мюстик - Энн Гленконнер

– Я был чудовищем, поверь мне. Одному богу известно, почему родители ждали, когда мне исполнится шестнадцать, чтобы отвергнуть меня. Я их ни капли не осуждаю.

Я помню, как Филип рассказывал мне, что в детстве его забрали из семьи, и знаю, что ему больно обсуждать это, поэтому возвращаюсь к прежним темам.

– У меня не укладывается в голове, что ты проводишь время с Китом Белмонтом.

Филип издает смешок.

– Пусть он тебе не по вкусу, но я обожаю старого развратника. Пока тебя не было, он был моим подельником, хотя и начал с чистого листа. Он хочет помочь Лили с ее коралловым проектом и пообещал крупное пожертвование, если ему позволят принять активное участие.

– Я бы отнеслась к его словам с определенной долей скепсиса. Я не верю в его мотивы.

– Кит такой же, как и я, – постоянно ищет развлечения. Старые рок-звезды выходят из употребления так же, как и актеры, – говорит он с неожиданной горечью.

– Ты в ближайшее время не собираешься в Штаты? Я читала, что у тебя намечается нечто крупное в Голливуде.

– Планы рухнули, что жаль, хотя имена звезд давно не печатают на видном месте на афише. Директор поставил меня на роль отца звезды. – Его улыбка неожиданно угасает. – Здесь то же самое: я, кажется, с дикой скоростью выхожу из моды, но это означает, что я могу остаться до конца года.

– Ты можешь сам снять фильм?

– Я больше не могу полагаться на киноиндустрию, так что не высовываюсь, пока мне под дверь не подсунут сценарий, достойный «Оскара». Я не позволю какому-то ублюдку-режиссеру ставить меня на роль старого дурака. – Гнев, вспыхивающий в глазах Фила, напоминает мне о его чувствительности; одно неосторожное замечание может ранить его в самое сердце. Однако он вскоре успокаивается.

– Я заметила кое-что интересное. Обычно ты кладешь на стол пачку сигарет, чтобы она ласкала глаз, не для курения. Ты наконец-то бросил?

– Три месяца назад. Но дома все равно держу пачку на крайний случай. Я и пить бросил. – Он дотрагивается до моей руки. – Ви, расскажи мне о себе. Ты наконец-то свободна, ты больше не фрейлина… Теперь ты сама можешь стать центром внимания.

– Все это кажется мне нереальным. Я постоянно жду вызова из дворца.

Мой давний друг снова окидывает меня проницательным взглядом.

– Чему тебя научила эта работа?

– Главным образом умению все подмечать. Мне приходилось быстро просчитывать ситуации, заботиться о том, чтобы у принцессы был правильный кофе, белые хлопчатобумажные перчатки и ее любимый виски. Я даже познакомила ее с Родди Ллевеллином[12].

– Ты никогда не жалела о том, что пожертвовала столько времени?

– В большинстве случаев это было удовольствием. Мы дружили с детства, и она подарила мне множество приключений. В королевских турне мы посетили десятки малоизвестных стран, и с ней было ужасно весело. – Взгляд моего друга остается серьезным. – Фил, а давай поплаваем после обеда? Я уже купалась, но мне очень хочется обратно в воду.

– Я с радостью пойду на пляж, но только чтобы позагорать. У меня уже несколько недель тянется воспаление среднего уха. Доктор велел мне оставаться на суше и запретил летать дальними рейсами.

– Ах ты, бедняжка…

– Знаешь, Ви, жизнь меняется слишком быстро. Я, в отличие от тебя, старею, как это ни печально. На вечеринках я чувствую себя древним стариком. Молодежь видит во мне выдохшегося старого динозавра.

– Чушь, дорогой мой. Мужчины с возрастом становятся только изысканнее.

Он вдруг опять расслабляется и заразительно смеется.

– Из тебя получился великолепный дипломат.

После еще одного бокала шампанского наш обед наполняется весельем, флиртом и смехом, но я чувствую, что Фил в не очень хорошем состоянии, поэтому поддерживаю легкую беседу. Он – главный сплетник острова и рассказывает мне о романах между владельцами вилл, об их ошибочных финансовых операциях и о планах в отношении острова. Очарование Мюстика – в его спокойствии; надеюсь, остров сохранит его навсегда.

Когда мы доедаем пудинг, разговор возвращается к Аманде Фортини.

– Фил, ты часто видел ее этим летом?

– Я давал ей уроки французского; она собирается в большое путешествие по Парижу, чтобы сделать покупки для своей галереи. Меня так и тянет увязаться за ней. Девочка – умница, у нее уже довольно беглая речь.

Когда я рассказываю Филипу о том, что пыталась дозвониться до Томми Ротмора, у него расширяются глаза. Он был свидетелем той сцены в баре «У Бейзила», что описал Декстер, когда молодой человек пришел пьяный, выкрикивал оскорбления и махал кулаками. Его отношения с Амандой закончились за несколько недель до того дня, но он продолжал злиться.

– Томми никогда не причинил бы вред женщине, правда?

Филип отводит взгляд.

– Любой способен сорваться, когда находишься под постоянным давлением.

– В каком смысле?

– Его родители рассчитывают, что он будет управлять «Фондом Ротморов», а это миллиарды. Это тяжелое бремя для такого юноши. Может, Аманда поэтому порвала с ним. Она свободно пользуется своим наследством, а Томми придавлен ответственностью. Плюс он потерял любимую. Я по опыту знаю, что сердечная рана может превратить человека в чудовище.

– Я намеренно не спрашивала о Карлосе. Где он сейчас?

– Вернулся в Рио, танцует босса-нову с типом в два раза младше меня. В следующий раз я собираюсь запасть на женщину постарше и понятливую.

– Бедняжка, я знаю, как ты обожал его… – Тянусь через стол и беру его за руку.

– Он вдребезги разбил мне сердце. Я уже пришел в себя, но жертвы иногда после разрыва нападают на своего партнера, ведь так? Все те недели Томми был на грани.

– Давай нанесем ему визит.

– Ви, ты думаешь, это правильно? Это же дело полиции.

– У меня есть к нему несколько невинных вопросов. Ведь он не станет целиться в нас из пистолета, а?

После двух бокалов шампанского мое любопытство в отношении Аманды только усилилось. Мы с Филипом решаем не пить кофе и в багги едем на виллу Ротморов – дорога занимает всего десять минут. Алкоголь и приятная компания подняли мне настроение. Мы проезжаем мимо самых красивых домов Мюстика, и я чувствую себя тропической версией мисс Марпл. С шестидесятых годов «На закате» стоит на вершине самого высокого холма острова. Вилла построена во французском деревенском стиле из светлого камня с кобальтово-синими ставнями; в саду множество экзотических орхидей и лилий. Размеры особняка скромные, если учесть огромное банковское состояние Ротморов, но из него открываются лучшие виды. Когда я поднимаюсь на террасу, мне видно все карибское побережье Мюстика, от Индевор-Бэй до Старой плантации.