Девять граммов пластита Серия: - Марианна Баконина

– А что говорить? Яд самый примитивный, цианид. В аптеке его не купишь. Но и никакой экзотики. Стандартный препарат, так что след не возьмешь.

– А этот ваш полковник Бойко, он толковый?

– Я ж при погонах. У меня четыре маленькие звезды, у него три большие. Он по субординации толковый. – Эдик дал понять, что обсуждать начальство не намерен.

– Ладно, давай еще выпьем, отличный коньяк. Не хуже, чем в «Гранд-отеле».

– Не знаю, не пробовал, – как-то очень поспешно откликнулся Туманов. Но рюмку допил. Кирилл тут же налил по-новой.

– Слушай, а ты мне встречу с кем-нибудь из следственной группы не можешь организовать? Век не забуду!

– Можно попробовать. – Эдик пожал плечами. – Но обещать не могу…

– Тогда я тебе завтра утречком позвоню, часиков этак в одиннадцать. – Кирилл знал, что к этому времени Москва наверняка сформулирует задание. – Я звякну по служебному, но на всякий пожарный дай-ка домашний.

– Домашний мне сейчас отключили. А по служебному – конечно, звони. Но интервью все же не обещаю.

– Твой отец-то сейчас где? В Ереван не вернулся? – Журналист Айдаров, получив часть желаемого, решил перейти к темам, приятным для собеседника. Однако Эдик опять напрягся:

– Нет.

– Как можно жить сейчас в Дагестане – не представляю. После всех этих событий, после чеченской войны…

– Да, трудно там…

Не выходил у них с Тумановым общечеловеческий разговор. Ну, никак не выходил. Придется совсем нейтральные темы выбирать.

– Хорошо здесь, уютно. – Айдаров огляделся. Уютом от пластмассы и голых стен даже не пахло. – Атмосфера хорошая. Ты давно это заведение обнаружил?

– От работы близко.

Коньяк заканчивался.

– Ну что, кофе?

Эдик подозвал официанта. За кофе они снова говорили об однокурсниках. Кто, где, когда. Вспоминали поездки в колхоз и в стройотряд, экзаменационные хитрости и преподавателей. Туманов несколько оживился. Простились они вполне дружески.

– Тебя подвезти?

– Поедешь под газом?

– Да чего там, сто грамм. Для моей комплекции – не доза.

– Нет, я тачку поймаю…

– Тогда до завтра!

– Пока!

Кирилл ехал домой и удивлялся. Странный парень этот Туманов. Вел себя словно шпион, который не уверен в собственной легенде и потому старается быть предельно осторожным. Молчит. Таится. Впрочем, Бог ему судья, лишь бы помог.

До дома журналист Айдаров добрался благополучно и так же благополучно лег спать. Надо отдохнуть, завтра трудный день.

Без четверти девять Лизавета вошла в «Асторию». Швейцар в замысловатой шляпе и ливрее вежливо придержал дверь, но никаких вопросов не задал. Прошли времена, когда каждую входящую в гостиницу даму принимали за работницу койки и презерватива и либо не пускали, либо старались слупить побольше денег. За вход, за столик в ресторане, за любой чих. Теперь – демократия, свобода. По крайней мере, свобода входить в четырехзвездочный отель в любой час дня или ночи. Хотя не исключено, что и сегодня представительниц древнейшей профессии обирают, а Лизавету не тронули только потому, что швейцар опытный гусь и навскидку отличает профессионалку от гостьи. Или же в рыжеволосой, скромного облика девушке узнал звезду экрана.

Скромность облика объяснялась выбранным Лизаветой стилем, который назывался «девушка в моем костюме». Серый брючный костюм был сшит для женщины, но так, чтобы казалось, будто она взяла его у приятеля пофорсить.

Лизавета купила этот костюм в лондонском «Баркерзе». Он стоил дороже, чем она могла себе позволить, но ей понравился стиль. И она решила его примерить – просто так, чтобы понять, идут ей такие вещи или нет, – а уж потом подыскать нечто подобное в универмаге подешевле. Все же «Баркерз» – это для верхнего слоя среднего класса.

Едва Лизавета надела пиджак, как продавщица принялась охать и восторгаться:

– На вас сшит, точно! Вы первая у нас такая – только примерили, и сразу тип-топ.

Они, конечно, обязаны восторгаться по службе. Покупательницы в «Баркерзе» капризные, избалованные. Но Лизавета и без кудахтанья продавщицы видела, что вещь для нее.

Ей всегда было достаточно просто покупать готовые вещи. Высоким и стройным все идет, если, конечно, есть одежда подходящего роста. В свое время в СССР на швейных фабриках были довольно суровые представления о женских фигурах. Считалось, что если женщина высокая, то непременно толстая, а если ростом метр пятьдесят, то может быть и худенькой. Лизавете с ее метром семьюдесятью и сорок четвертым размером подыскать что-либо было нелегко. Но те проклятые времена канули в Лету.

Она еще раз критически осмотрела себя в зеркале – удобно примерять одежду не в узенькой кабинке за занавеской, а в просторной комнате. Вот ведь умеют капиталисты ухаживать за клиентом. У нас отечественные капиталисты тоже пооткрывали «бутики» для толстосумов. Цены там круче, чем в «Баркерзе», а примерочные все равно напоминают канцелярские шкафы.

– Брюки, кажется, коротковаты. – Лизавета встала на цыпочки.

Продавщица стремительно нагнулась и посмотрела подшивку.

– Можно удлинить.

– Я еще не знаю, буду ли покупать. Все-таки двести тридцать фунтов…

– Сейчас позову управляющего. Для леди мы можем сделать скидку.

Продавщица убежала. Через минуту явился управляющий. Благообразного вида седой джентльмен в синем блейзере с золотыми пуговицами и черных брюках с кинжальными стрелками. Он окинул критическим взглядом сначала Лизавету, а потом ее развешанную на крючках одежду и валявшиеся рядом туфельки. Вероятно, решал, достойна ли она носить одежду из «Баркерза». Завершив осмотр, управляющий откашлялся, поздоровался и спросил:

– Вы у нас первый раз покупаете?

Видимо, у них постоянным клиентам положены льготы.

– Я вообще первый раз в Лондоне. Я журналист из России.

– Русская? – Седые брови джентльмена поползли вверх. Наверное, управляющий вспоминал ставшие уже стандартными легенды о новых русских, разбрасывающих стодолларовые купюры.

«Не видать мне скидки, как шведам Полтавы. Может, это и к лучшему, найду что-нибудь не такое дорогое». Лизавета принялась решительно расстегивать пиджак.

– Костюм действительно к лицу и фигуре мадам. Его многие примеряли, но… До Рождества, конечно, далеко, однако осень на исходе, и, пожалуй, я могу уступить… Тридцать процентов… Даже тридцать пять… Скажем, сто шестьдесят фунтов…

Лизавета еще раз глянула в зеркало. Гулять так гулять!

– Хорошо, только, если можно, удлините брюки.

– Пожалуйста.