Доллары царя Гороха - Дарья Донцова

– Только с запахом не бери! – предостереглаМанюня. – Я терпеть не могу клубничную отдушку, Дегтярева тошнит отлимона, Кешу скосорыливает мята, а Ольга умирает от кокоса. Лучше простыевзять, упаси тебя бог приобрести кокосовые.

Выслушав все инструкции, я села в «Пежо». Значит, так,сначала еду в институт полиграфии и сообщаю о смерти Кати ее коллегам,разыскиваю Аню Кауфман, отдаю ей пакет с тапками и прошу вернуть мои мокасины,затем заруливаю в магазин и приобретаю ящик свечей, только не с кокосовойотдушкой.

В учебной части снова в одиночестве сидела толстушка.

– Здрассти, – недоуменно воскликнула она, – выразве не улетели?

Я села на стул и, собрав воедино все актерские способности,заявила:

– Такая ерунда получилась! Вас как зовут?

– Кира, – представилась толстушка. – Что случилось?

– Вы, Кирочка, опять одна на работе, – покачала яголовой.

Она кивнула.

– У Гали и Веры сегодня библиотечный день.

Вот вам преимущество работы в институте. Всей стране наслужбу следует ходить с понедельника по пятницу, а у преподавателей и сотрудниковучебной части имеется библиотечный день.

Только не надо думать, что вас обязывают киснуть вкнигохранилище. Вовсе нет, лишний выходной вы проводите по собственномуразумению.

– Катя что-то тоже не пришла, – спокойно сказалаКира, – наверное, заболела.

– Понимаете, – осторожно начала я, – с ней бедаприключилась!

– Какая? – вытаращилась Кира. – Опять рукусломала? Она зимой упала и трещину на запястье получила. Вот невезуха!

– Да нет, дело хуже, – мямлила я, – можно сказать,совсем плохо.

– Неужто аппендицит?

– Нет, нет!

– Что же тогда?

– Понимаете, я вчера отправилась к Кате за икрой, –мешала я правду с ложью, – прихожу и тут…

Выслушав мой рассказ, Кира прижала руки к лицу.

– Господи! Не может быть! Это ужасно! Страшно несправедливо!

– Смерть всегда приходит не вовремя, – вздохнула я.

– Но Катюша… Катя… она… – Кира опустила голову на руки иразрыдалась.

Я засуетилась вокруг нее.

– Кирочка, не плачьте. Катя умерла спокойно, во сне, неиспытывая никаких страданий и мучений. Насколько я поняла, у нее случилсясердечный приступ. Такое, к сожалению, бывает даже в юном возрасте.

– Это несправедливо, – всхлипнула Кира, – именносейчас! Знаете, она собиралась замуж! Катюша такая романтичная, за ней многиеухаживали…

Из глаз Киры снова полились крупные слезы. Я поискалаглазами бутылку с водой или хотя бы графин, но ничего похожего в комнате ненашлось. Внезапно она утихла, вытащила пачку носовых платков и, громковысморкавшись, жалобно спросила:

– Вы ведь не оставите тут меня одну?

– Нет, нет, – успокоила ее я. – Может, вам чайкусделать или кофейку?

– Хорошо бы, – протянула она, – только у насчайник не фурычит, я пришла на службу, хотела воду вскипятить, утром-то домаесть неохота, тыкала, тыкала в кнопку, а он ничего, умер. Меня всегда сладкоеуспокаивает. Может, в столовую пойти, съесть чего? Прямо сжимается все внутри.Хотя там очень плохо готовят, одни сосиски с тушеной капустой и каменныекоржики. В стране сто режимов сменится, а в нашей столовке всегда будет вонючаякапуста и картонная выпечка.

– Давайте в кафе сходим? – предложила я. – Тутнеподалеку местечко хорошее есть, называется «Мун», чуть вперед по улице.

– Да знаю я, – прервала меня Кира, – только тамдорого, кусочек торта, совсем маленький, сто рублей стоит.

– Пойдемте, я угощаю.

Кира вздохнула:

– Ладно, если вы зовете, я с радостью. Давно хотела тампосидеть, только с моей зарплатой в «Мун» не находишься.

Когда мы, устроившись за столиком, сделали заказ, Кираподперла кулаком щеку и сказала:

– Хорошо вам, на иномарке катаетесь, в кафе просто так пойтиможете, наверное, полмира повидали, муж у вас богатый, барон, дети небось есть.А у меня… Вы не подумайте плохого, я вам не завидую, просто отчего такполучается: одним все, другим ничего?

Я отхлебнула вкусный кофе и улыбнулась.

– Знаешь, в моей жизни бывало всякое, от нищеты добогатства, тебе обязательно повезет, надо только подождать.

– Катя тоже так говорила, – грустно сказала Кира,ковыряя ложечкой гору взбитых сливок, украшающих кусок торта, – ну и гдеона сейчас? Вчера убежала с работы веселая такая, напевала. Я спросила: «Что утебя за радость? Вроде жених в больнице». А она сказала: «Главное, он жив. Вотскоро на ноги встанет, и мы поженимся. Надо просто желать себе счастья, и онообязательно придет». Ну и что, дождалась? Отчего одним везет, а другим нет?Давайте я вам про Катю расскажу?

Если честно, то больше всего я хотела получить назад своимокасины от Ферре и узнать, в какой больнице лежит шофер, всучивший мнедоллары. Слава богу, он жив, вот пускай сам и отдает денежки.

Но Кира приняла мое молчание за знак согласия и заговорила,я машинально стала слушать ее повествование. Ничего особенного в нем не было.Когда-то со мной в институте училась Аня Решетова, вот она тоже полжизни ждалапрекрасного принца, а потом выскочила замуж за лысого вдовца, обремененноготремя детьми. В последнее время в нашей стране наблюдается большая напряженка сцаревичами.

Кате, правда, повезло чуть больше, чем Ане. По словам Киры,она работала в учебной части несколько лет, а до того была сначала студенткой,а потом аспиранткой в этом институте. Но диссертацию Катя так и не написала,может, потому, что умерли ее родители и ей пришлось думать о хлебе насущном.Какая уж тут наука, если есть нечего и дыры на ботинках. Ректор пожалел девушкуи взял на работу; наверное, Катюша предполагала, что это ненадолго, но нетничего более постоянного, чем временная ситуация. Катя осела за письменнымстолом, в компании теток, чьи разговоры крутились вокруг мужей, детей и посадокна дачном участке. Потом одна из инспекторш ушла на пенсию, и на ее место взялиКиру.