Кабул – Кавказ - Виталий Леонидович Волков

Картье воду. Связи большие в Москве, давние – авось, найдется на этого Миронова управа. Вот и шевельнула хвостом змея, и задвигались невидимые мускулы в Москве. Докатилось движение до генерала Вострикова. Наконец надо было постараться нанести упреждающий удар на самом важном направлении: если с полковником, наверное, можно было договориться, то «кидать», подводить партнера Назари не следовало ни в коем случае. Велики авторитет и тайная власть великого воина джихада. Ай, как некстати Ютов лишился Соколяка! Рустама не хотелось посылать в Москву, не тот человек Рустам. Не подходит для Московии «мусульманин». Хватит ему одного Юрия. Были, правда, у Руслана Руслановича и свои запасные модели. Как без них в Астролябии. Нельзя в ней полагаться на одного, хоть и самого верного помощника. И на двух нельзя! Чтобы властвовать, надо уметь разделять. Переменные. И не рассчитывать на постоянные.

Ютов отправил «емелю» по давно известному ему адресу. Этим адресом снабдил его Ачи Бараев, его деловой партнер, один из относительно надежных среди чеченских его связей. Странные русские – называют кого ни попадя полевым командиром. Какой из толстого Ачи командир, он и в поле-то не был, он меж Турцией и Москвой только в Грузии и бывает. А то, что у солидного бизнесмена своя частная армия имеется – так у них в Московии тогда таких полевых командиров – полправительства, от Немцова до Макашова. Ютов ждал ответа с нетерпением. Его секретарша караулила электронную почту, не сходя с поста, и уже перед самым отправлением в аэропорт анонимный киллер в Москве выслал в ответ условия контракта. Руслан Ютов еще раз порадовался, что всегда был открыт современной технике и прогрессу. Если ему еще приведется стать президентом в этой жизни, он, несомненно, в первую очередь научит свой народ компьютерной грамотности. Он приручит его к прогрессу!

На встречу с полковником Большой Ингуш отправился в спокойном духе. Все, что он мог сделать, было сделано, а что касательно удачи – то судьба не могла от него отвернуться.

Встреча в «Рэдиссоне»

В большом холле-баре «Рэдиссона» народу было много, не говоря уже о ресторанчиках, пристроившихся по периметру и отгороженных стеклянными стенками. Москва гуляла. Москва чеченская, Москва еврейская, Москва русская. Девочки, мальчики, бычки, фраера и шмары, дяди, папы, мамки – в этом ковчеге всякой твари было как минимум по паре.

Но ребятам Васиным внутри, в затемненной поднебесной «Славянской» было неловко, неуютно. Да и от цен на пиво и на кофе начинало ломить в зубах: «командировочные» начальник обещал после выплатить, а пока рассчитываться приходилось из своего отнюдь не пухлого кармана.

– Ладно, вам ли киснуть, – подбодрил их Кошкин, напомнив, что остальная группа поддержки и наблюдения расположилась снаружи, на подступах к гостинице. А там, на подступах, холодно и сыро.

Миронов сидел за столиком один. Когда в главный вход «Рэдиссона» вошел Ютов с охраной и проследовал быстрым шагом по коридору, Андрей Андреевич пил свой второй джин и ощупывал ус, подрезанный поутру и неловко. Они узнали друг друга сразу – Руслан, скорой ощупью скользнув по посетителям, направился прямо к «чеченцу». Два охранника-кавказца прошли за ним, двое остались стоять ближе к выходу.

– Здравствуйте, полковник, – сухо сказал Ютов Миронову. «Вымпеловец» выглядел куда моложе, чем ожидалось по биографии и фотографии. – Пересядем?

– Здравствуй. Давно тебя, героя, не видел живым. Все только в газетах. Но редко, редко, преступно редко.

– Судя по всему, достаточно часто, чтобы вы не потеряли интерес ко мне. Слишком часто, полковник. Я учту это в моих планах. Ведь только плохой воин не учится в ходе битвы! Я готов учиться и у вас. Хотя мы с вами теперь по разные стороны перевала, полковник. Что вы хотите от меня и что можете дать мне? Но вы ведь понимаете разницу, Миронов, – вы и я!

Он выдержал паузу, подождав, когда у собеседника поглубже отложатся его значительные слова, и продолжил:

– Давайте сразу к делу. Вы должны предложить мне что-то очень важное. Я создаю структуру, я строю большой дворец, а ваш замок уже лопнул, развалился, вы остались в прошлом, Миронов. Вы, ваш «Вымпел», все ваше государство. Вы остались без идеи, без своей религии, а, как говорил великий Тамерлан, государство без религии – что дом без дверей, куда может войти и где может править всякий презренный смерд!

Ютов говорил громко, не опасаясь ничьих ушей, потому что знал: в Москве теперь везде говорилось всякое, что уж тут тогда в «своей» «Рэдиссон-Славянской»! Тем не менее собеседники пересели, Миронов понял, что Ютов все же не желает попасть на заранее подготовленную прослушку.

– Руслан, вы допускаете принципиальную ошибку: мы не в прошлом, мы – всегда. И теперь – как никогда. Поймите, Ютов, когда была система, которая подняла, кстати, вас, таких, как вы, мы оставались в тени, пока вы шли наверх. Мы – неприкосновенный семенной запас. Нет, мы – иммунная система. В обычной жизни мы не нужны. В нас потребность возникает, когда организм болен. Но мы – носители. Религии. Мы – память, в нас запомнен генный код государства, и оно восстановится по нашему образу и подобию.

– Какая у вас может быть идея, полковник? Какая у вас религия, когда мы покупаем вас не за миллионы, мы покупаем вас за водку! Вы, Миронов, обречены жить в доме, где хозяйничают поганые смерды. Иначе вы не предложили бы мне эту встречу!

– Вы вспомнили Тамерлана, генерал, я же напомню Бисмарка. Многие знают, что он не советовал воевать с Россией, но мало кому знакома указанная им причина. Бисмарк был умнейшей души человек, ведал, что говорил – не воюйте с ними, иначе Русь выкинет такую дурь, что Западу с его мышлением и вовек не расхлебать ее своей чайной ложкой. И это Запад, Ютов, так что же хотите вы? На что рассчитываете? Покупая, развращая, окуривая нас, вы ни на шаг не приблизите царство совершенства, как выразился один мой знакомый писатель. Кстати, из умных, потому что трезвых. Наша вера проста – это интересы России. Ваш Соколяк говорил о Небесной Астролябии, а вот мы, офицеры «Вымпела», – Миронов посмурнел и приподнялся со стула, и вместе с ним приподнялись и охранники Ютова, и Васины люди в зале, и кое-кто из других посетителей бара, – мы расходимся в разном, но этот вопрос понимаем конгруэнтно. Равенство понимания достигается сродством условий формирования и интенсивными умственными упражнениями. Мы, Ютов, не Астролябия, мы, можно сказать, ложа. Мы не у власти, но мы всегда близки