Ведьмы тоже имеют хобби - Ольга Баскова

– Вы так красочно рассказывали, что я и жары совсем не чувствовал.

Магницкий расхохотался:

– Очень рад! Остается добавить: вот так и закончилось расследование уголовного дела о синдикате мошенников и изготовлении дутого золота в Одессе. К сожалению, им наводнили город, и я не исключаю, что некоторые фальшивые золотые изделия до настоящего времени могут иметь своих хозяев, которые ничего не знают о дутом золоте. – Он придвинулся к молодому полицейскому и тихо спросил: – А почему эта давно забытая история вдруг стала вам интересна? Думаю, просто так вы не стали бы беспокоить старика Магницкого.

Василий вздохнул. Он давно уже испытывал огромное желание поделиться с кем-нибудь своими мыслями. Григорий Опарин принципиально не хотел работать в этом направлении, полковнику было опасно говорить правду, чтобы не получить выговор за халатность. Юлий Львович внимательно посмотрел на молодого человека и доброжелательно посоветовал ему:

– Говорите. Магницкий нем как могила. Возможно, я даже смогу чем-нибудь вам помочь.

– Ну, хорошо. – решился Василий. – Год тому назад к нам в отделение пришла женщина, утверждавшая, что ее бабушка была любовницей Ефима Елика и что он писал ей из-за границы о том, где находится настоящее золото, которое тогда не конфисковали. Внучка обнаружила письмо в старой шкатулке и принесла его к нам.

Юлий Львович тряхнул седой гривой:

– Очень любопытно! Да, дело в том, что братишки наворовали тонны золота. Мои родственники утверждали: обнаружили в те годы далеко не все. Кое о каких схронах один из братьев промолчал. Так что в письме могла быть написана правда. Его стоило рассмотреть.

Семенов опустил глаза:

– Григорий, мой начальник, чуть ли не выгнал ее вон.

– Почему же?

– Он счел все это глупостью. – Семенов сжал пальцы. – Судите сами: прошло столько лет.

– Напрасно. – Юлий Львович почесал хрящеватый нос. – Вам, конечно, не мешало бы проверить.

– Опарин сказал, что дело такой давности его не привлекает, – откликнулся Семенов.

– И зря, – проговорил ювелир. – Представляете, если бы это было правдой? Впрочем, – оживился он, – эта женщина наверняка представилась вам?

– Да, она назвала свои имя и фамилию, – подтвердил Василий.

– И вы можете разыскать ее сами, без Григория, а потом сунуть ему под нос факты.

– Уже разыскали. – Полицейский отвел глаза.

На лице старика отразился живой интерес:

– И что же?

– Она мертва.

Магницкий дернулся всем телом:

– Ее убили?!

– Совершенно верно.

– И письма вы, конечно, не нашли, – заметил ювелир.

– Нет.

– А Григорий?

– А Григорий не хочет искать связь между убийством и письмом, – признался оперативник.

– Почему? – удивился Магницкий.

– Потому что он не считает, что нужно копать в этом направлении. Кроме того, вы же слышали о нашем полковнике. Если он узнает о том давнишнем приходе женщины в отделение, спустит с нас шкуру.

Юлий Львович вздохнул:

– Возможно, Опарин и понимает, что делает. Он считается в Одессе одним из лучших работников. У него стопроцентная раскрываемость, – ювелир произнес эту фразу ироничным тоном.

Василий не выдержал:

– То есть вы хотите сказать, что Григорий может обвинить первого попавшегося и повесить на него преступление? Лишь бы раскрыть дело?

Темные глаза ювелира беспокойно забегали:

– Я этого не утверждаю.

– Да не волнуйтесь вы, – успокоил его оперативник. – Григорий действительно толковый опер. – Семенов посмотрел на часы. Время пробежало с поразительной быстротой. Он неохотно поднялся. В этой уютной комнате ему было так хорошо, что не хотелось уходить. – Ну, мне пора, Юлий Львович. Спасибо за интересный рассказ.

– Пожалуйста. – Магницкий похлопал его по плечу. – Если вам понадобится моя помощь…

Василий протянул ему руку:

– Думаю, понадобится. Если мы с вами правы и преступники нашли письмо и драгоценности, они скоро попытаются сбыть их. И вот об этом вы наверняка узнаете раньше меня…

– Я сразу сообщу вам, – понял старик. Он открыл входную дверь, и Семенов вышел в духоту одесского вечера. Жара немного спала, с моря потянуло ветерком.

«Хорошо бы искупаться», – мечтательно подумал Василий. Возможно, выходные пройдут без происшествий, и тогда они с Ларисой поедут на Ланжерон. Однако с его работой ничего нельзя загадывать заранее. Он уже давно понял это. Неожиданно Василия прошиб холодный пот. Семенов недавно работал в полиции, но уже научился чувствовать слежку. Он посмотрел по сторонам. Внешне все выглядело благополучно. Одесситы неторопливо гуляли по улице, наслаждаясь тихим вечером. Несколько мужчин сидели в открытом баре и потягивали пиво. Вроде бы причин для волнения не было, и все же кто-то буквально дышал ему в затылок. Значит, он на правильном пути. И этот невидимый кто-то желает знать обо всех его действиях. Неужели Кондакова рассказывала о письме не только в милиции? Не зря Григорий предусматривал этот вариант. Василий быстро зашагал к остановке. На его счастье, нужный ему автобус подошел сразу, и он со вздохом облегчения вскочил на подножку.

Верная своему обещанию, Мила встречалась с Шиманским, но не позволяла ему близости с ней. Мальчик уже начинал злиться.

– Слушай, коза, – сказал он ей однажды. – Я не думаю, что ты оберегаешь свою девичью честь. Почему вы до сих пор не оказались в постели? Хочешь сорваться с крючка? Не выйдет, милая! Я найду тебя и на краю света!

Мила оскалила мелкие белые зубы:

– Предоставь вести дело мне, придурок! Я не собираюсь выглядеть перед ним дешевкой, он уже насмотрелся на подобных баб. Борис хочет порядочную, и он ее получит. Если кто-то и испортит дело, так это будешь ты!

Тарас стушевался:

– Ну, ладно, ладно. Все же ты профи…

– Вот и заткни свой рот! Подожди еще пару дней – и ты получишь слепок!

Ее глаза горели гневом. В такие минуты она казалась Решеткину красавицей, и парень обнял ее за талию. Девушка с силой ударила его по руке:

– Убери лапы! Ты мне противен!

Он с силой сжал ее горло:

– Вот что, куколка! Ты засадила меня на нары, и я этого не забыл. Веди себя прилично – и проживешь на этом свете достаточно долгий срок.

Она закашлялась:

– Извини…

– То-то. Гуляй, девочка…

Мила медленно пошла по Дерибасовской. В маленьком ресторанчике ее уже ждал Шиманский. Увидев девушку, он расцвел. А она все же чертовски хороша в белом облегающем платье! Борис вскочил со стула, обнял Милу и поцеловал: