Шерше ля фарш - Елена Логунова

Я немного подумала и решила:

— Сейчас мы сделаем вот что: ты успокоишься и ляжешь спать, потому что утро вечера мудренее. А я куплю себе билет на ближайший рейс в Тбилиси и завтра уже буду у тебя. Вместе мы обязательно разберемся, куда там Зяма пропал и как его вернуть.

— Ты прилетишь? Правда? Инка, ты настоящий друг! — обрадовалась Трошкина.

— Друг, товарищ и сестра, — пробормотала я, уже прикидывая, что мне нужно успеть сделать до отъезда.

Какое счастье, что мне, как и Алке, дали отпуск!

Я купила в Инете билет на самолет и собрала чемодан.

Приготовила удобный и симпатичный наряд для поездки — болотного цвета шелковый комбинезон с широким длинным кушаком, который можно было завязать пышным бантом или обернуть вокруг моей тонкой талии несколько раз, оставив концы свободно болтаться, желтые кеды и красную бандану. То есть вообще-то это был такой шикарный платок из натурального шелка хитрой окраски — с лицевой стороны алый, а с изнанки синий. Мне его Зяма подарил, у него есть друзья, которые работают в области моды и продвигают в массы разные креативные новинки.

Обычно я не одобряю стиль, которого придерживается мой пижонистый братец, поскольку не люблю вычурности, но двусторонний платок оказался на редкость многофункциональным аксессуаром.

По прилете в Тбилиси, если там будет прохладно, я планировала переформатировать бандану в палантин.

Укомплектовав походный гардероб, я позвонила Жану и предупредила его, что завтра улетаю в Тбилиси, поэтому посты в своем новом блоге буду делать преимущественно о грузинской кухне, так что пусть уже заранее подбирает подходящие картинки и готовится обрабатывать мои любительские фотки.

А Кулебякину я ничего не сказала.

Пусть помучается!

Папа мне не раз уже говорил, что грузинские мужчины очень ценят женскую красоту и особенно любят блондинок.

Я решила, что буду фотографировать каждого грузина, который упадет к моим ногам, и пусть Кулебякин искусает себе локти и вообще все, до чего дотянется!

Перед ужином я выкроила время и прочитала на туристическом портале статью «Самое-самое в Грузии». Из нее я узнала, что наиболее распространенные грузинские имена — Георгий, Давид и Зураб, а фамилии — Беридзе, Капанадзе и Гелашвили; главное национальное блюдо — хинкали, достопримечательность номер один — крепость Нарикала, самые популярные сувениры — рог для вина и серебро минанкари, а мега-крутой ресторан расположен на горе Мтацминда, откуда открывается непревзойденный вид на столицу.

Эту информацию я собиралась использовать для охмурения родственников, которым надо было убедительно аргументировать мой внезапный порыв умчать в Тбилиси. Не рассказывать же им, что Зяма пропал! После такого сообщения широкомасштабного военного наступления Кузнецовых на Грузию будет не избежать!

На ужин было заливное на петушином бульоне со свиными ножками, поданное с клюквенным соусом и домашним хреном, настолько ядреным, что даже закаленная бабуля прослезилась.

— Да-а-а, хрен в нашем доме хоть куда! — двусмысленно восхитилась она, вынудив мамулю покраснеть, а папулю закашляться.

Я решила, что это подходящий момент, чтобы сменить тему. Плавно вырулить на Грузию со свиных ножек у меня как-то не вышло.

— А Зяма с Алкой были в самом лучшем ресторане Тбилиси на горе Мтацминда, откуда открывается потрясающий вид на столицу Грузии! — сообщила я оживленно.

— Что ели? — тут же поинтересовался папуля.

Я задавила внутренний голос с репликой Алисы Фрейндлих из «Служебного романа» («Цыплята табака… сациви… купаты… шаш-шш-шлы́ки… чебуреки…») и выдала домашнюю заготовку:

— Хинкали. А вы знаете, что это блюдо называют «королем грузинской кухни» и готовят с начинками из баранины, говядины, грибов, овощей — вариантов около сотни?

— Как интересно! — Папуля заслушался.

— Вот и мне очень, очень интересно! — Я показательно вздохнула. — Ах, как хочется тоже попробовать эти хинкали… Да и цыплята табака… сациви… купаты… шаш-шш-шлы́ки… чебуреки…

— Вкусная еда — это не самое главное, — авторитетно сказала бабуля, в которой явно проснулся педагог. — В Тбилиси обязательно и непременно нужно посетить могилу Грибоедова и лермонтовские места, поклониться великому Шота Руставели…

— Он же умер уже, — ляпнула я.

— Это не повод ему не поклониться! — строго сказала мамуля, которая в своем собственном творчестве отнюдь не дискриминирует неживых. — Вот я бы при случае обязательно возложила цветы к памятнику знаменитому грузинскому коллеге.

— Шота Руставели вроде ужастики не писал, — снова ляпнула я, досадуя, что мне мешают создавать яркий образ восторженной дурочки.

Она у меня какая-то не восторженная получалась.

— Руставели не писал ужастики, да ладно? — Наша писательница завелась. — А вот представь: гуляешь ты мирно на лоне грузинской природы с чебуреком в руке, а навстречу тебе бородатый качок, одетый в одну звериную шкуру, с суровым взором и зазубренным мечом! Как, не страшно?

— Убедила, — кивнула я, торопясь вернуть разговор в нужное русло. — О грузинской природе, кстати, Алка тоже в самых восторженных выражениях рассказывает, а еще ей очень понравились уникальные серебряные украшения в старинной грузинской технике минанкари. Зяма же в абсолютном восторге от рогов для вина…

Тут я выдохнула, сознавая, что скудный запас моих знаний практически закончился. В неликвидах остались еще типичные грузинские мужчины Георгий Берадзе и Давид Капанадзе, но как их цензурно приплести к рассказу о невинных развлечениях молодоженов, я не придумала.

К счастью, предки уже в достаточной степени впечатлились — это было понятно по тому, как мечтательно затуманились их взоры.

— Короче, я решила тоже слетать в Тбилиси и отправляюсь туда прямо завтра, — выдала я главное.

— Отличная идея, Дюша! — сказала бабуля.

— В самом деле, у тебя же отпуск, — поддержала меня мамуля.

— А как же Денис? — спросил папуля.

— А у Дениса нет ни отпуска, ни желания попутешествовать, — отговорилась я и встала из-за стола. — Спасибо, все было очень вкусно, пойду собирать чемодан. У меня самолет рано утром.

Я без оглядки убежала к себе и потому не услышала, как папуля задумчиво молвил:

— Сто рецептов фарша для хинкали, ничего себе, а?

— Серебро мининкари, — вздохнула мамуля.

— Могила Грибоедова и лермонтовские места, — напомнила бабуля. — Вот интересно, а билеты на самолет дорогие?

— Не возьму! — сказала я и спрятала руки за спину.

Они у меня уже были свободны — свой чемодан я сдала в багаж, а дамскую сумку с документами, деньгами и разной нужной мелочью повесила на ремешке через грудь.