Сны мертвой девушки из Версуа - Валерия Леман

Я почувствовал себя неловко. Ну разумеется, я, бестолочь, этим вопросом проявил чудовищную бестактность и жестокость, поскольку ведь именно старик Жосье обнаружил труп дочки Лорен, а я так вот изощренно напомнил ей об ее утрате.

– Ален просто сморозил глупость, – решительно встряла в разговор Соня, усиленно сигнализируя ногой под столом, что мне лучше помолчать. – Сама видишь, его ударили по голове, вот и несет невесть что.

– Я принципиально не поддерживаю никаких отношений с подозрительными стариками, вечно околачивающимися на пляже, – хмуро прервала Соню Лорен. – Прошу зарубить себе это на носу.

Она тут же вскочила и принялась убирать со стола, немыслимо гремя при этом посудой. Соня сделала знак, и мы со своим кофе отправились в сад, устроившись в шезлонгах в тени деревьев. Некоторое время помолчали.

– Мой дорогой Ален, иногда ты меня просто убиваешь, – начала было Соня, но я не дал ей договорить.

– Да-да, знаю, это было более чем неуместно. Но если честно, мне не терпится найти его. Ведь это он обнаружил труп Шарлотты, чья непонятная смерть – в этом я уверен – непосредственно связана с исчезновением Ольги. Я всего лишь хотел задать старику пару вопросов, вот только вылетело из головы, что для Лорен смерть Шарлотты не была, как для меня, лишь частью загадки.

Соня вздохнула и с улыбкой посмотрела на меня:

– Надеюсь, больше ничего важного не вылетело из твоей головы? Это надо же, только прибыл и уже устроил драку в кафе. В общественном месте! Вот из-за таких типов и идет по Европе дурная слава о славянских народах.

– Клянусь, он первый начал, – возмутился было я, но Соня остановила меня жестом и ласковым взглядом:

– Знаю и верю, я ведь уже говорила тебе, что терпеть не могу этого Михала, мягко говоря, нелюбовь с первого взгляда. Но все это пустяки. Знаешь, почему Лорен так взвилась, когда ты спросил у нее адрес этого Жосье?

Разумеется, я понятия не имел. Соня быстро взглянула в сторону дома и наклонилась поближе ко мне:

– От женушки местного мэра на той самой вечеринке, когда пропала Ольга, я услышала интересную сплетню. Дескать, именно от Жосье моя тетка родила в свое время Шарлотту. Тогда он жил в Женеве, был семейным человеком, кажется, дантистом, имел собственную яхту. Потом произошло несчастье: жена и дочь погибли в катастрофе. Жосье запил, начал опускаться, но тут вспомнил, что в Версуа растет его дочь-кровинушка, и переехал сюда. Разумеется, Лорен сразу же встала на дыбы: дочь моя и больше ничья, не подходи к ней близко, а то хуже будет. Но Шарлотта каким-то образом подружилась со своим отцом. Правда, говорят, она не знала, что он ее отец, просто ей было интересно с ним беседовать, ведь Жосье являлся образованным, очень начитанным человеком. Кроме того, девочка наверняка жалела одинокого старика. Лорен ничего не могла поделать и волей-неволей смирилась с этой дружбой. Представь теперь: утром отец обнаруживает труп своей дочери и сообщает об этом ее матери. Вдвойне трагично, не правда ли?

Да уж, ничего не скажешь. Как много поучительного можно узнать, тусуясь на вечеринках в таких вот маленьких городишках, где едва ли не все знают друг друга с самых пеленок.

– Интересно, и от кого же женушка мэра услыхала эту сплетню?

Соня хмыкнула.

– От местного дантиста, с которым Жосье когда-то обучался пилить зубы. Этот дантист чисто случайно встретил бывшего однокурсника в Версуа и не сразу признал – уж больно отличался неухоженный старик от некогда холеного и благополучного коллеги из Женевы. Ну, а как признал, не удержался и спросил, что же такое ужасное приключилось с беднягой, на что Жосье запросто выдал всю историю своего двойного отцовства. Прикол?..

Мы еще немного поболтали с Соней о том о сем, поделившись, кстати, и своими дальнейшими планами на этот день.

– Я уезжаю в Аллеман, – доложилась Соня. – В конце концов, я приехала сюда на пленэр. Там чудесные виноградники, которые вдохновили меня на целую серию рисунков, у нас даже имеется предварительная договоренность о выставке с Пьером – если, конечно, я не подставлю его со всей этой историей. Надеюсь, ты без меня не будешь скучать?

Я заверил ее в своей полнейшей самостоятельности и занятости. В моих планах было для начала нанести визит старику Жосье, который, как оказалось, проживал прямо напротив нас, в трехэтажном доме, а затем взять напрокат автомобиль, чтобы иметь возможность свободно передвигаться по стране. Кроме всего прочего, я собирался съездить в Женеву, дабы встретиться с Роже Монтесье и Пьером Бенини, а заодно отведать местного фондю, иначе Васек будет разочарован, а я не люблю разочаровывать людей.

Старик Жосье проживал в маленькой двухкомнатной квартирке на третьем этаже в самом торце здания с видом на елки и лужайки усадьбы Шарля Монтесье и его папаши. Едва я зашел в его апартаменты, как чуть не задохнулся от духоты (окна выходили на солнечную сторону) и отвратительного запаха, какой бывает в какой-нибудь ночлежке, где люди спят не раздеваясь. Обе комнаты были забиты совершенно не нужными никому, включая и самого хозяина, вещами. У стен стояли разнокалиберные диваны, кресла и стулья, непонятные коробки, два старых телевизора и три древних компьютера друг на дружке, а в самом углу гостиной красовалось зубоврачебное кресло. Сам Жосье выглядел спокойным благообразным старцем с седой бородой и чистым детским взглядом.

– Все, что мне известно, я давно рассказал полиции, – тихо проговорил он, усаживаясь в плетеное кресло у окна.

Я сочувственно склонил голову к плечу:

– Понимаю, что вам трудно говорить об этой трагедии, ведь погибшая была вашей дочерью. Я прав?

Он молча кивнул. В разговоре зависла пауза, в течение которой старик просто смотрел в окно. Пришлось самому продолжить беседу:

– Извините, что я вновь заставляю вас вспоминать все это, но дело в том, что, возможно, именно с гибелью вашей дочери связано исчезновение другой девушки, из России. Может быть, вы ее видели – она жила у Лорен.

Старик снова кивнул:

– Видел. Она очень похожа на Шарлотту.

Снова пауза. Поистине, из этого человека слова приходилось буквально вытягивать клещами. Я вытер пот со лба и подумал, что еще немного, и меня вынесут отсюда с диагнозом «удушье».

– А какой была Шарлотта? – возможно, чересчур раздраженно спросил я. – Кроме того, что она была рыжей, увлекалась оккультизмом, дружила с инфантильным юношей и плавала как рыба, я ничего о ней не знаю, и поэтому в голове у меня гудит целый рой вопросов. Например, о чем вы беседовали с ней, когда она приходила сюда. Ведь, извините, вы для нее были настоящим стариком, да и блестящим собеседником я бы вас не назвал.

Поверьте мне на слово, его совершенно не разозлила моя ядовитая тирада и последнее замечание. Он так же ясно улыбался и смотрел на меня с сочувствием и, пожалуй, даже с ноткой жалости.

– Она была очень похожа на мать, – ответил он – естественно, не сразу, но выждав положенную паузу. – Когда мы встретились, Лорен была такой же: рыжеволосая молчунья, серьезная и неразговорчивая. Она пришла ко мне удалить зуб. Держалась очень мужественно.