Сердце напрокат - Марина Серова

– Вы думаете, Стас может повторить попытку?

– Ну, я слишком мало его знаю, чтобы делать прогнозы… но такая вероятность не исключается – особенно в случае, если Марии Голубевой станет хуже. Станислав испытывает сильное чувство вины. Он уверен, что именно он виноват в том, что случилось.

– И что вы предлагаете? – спросил Новицкий.

– Я бы предложила установить камеру в комнате Стаса – так, чтобы кто-то мог наблюдать за ним, его не травмируя. И еще – пригласить профессионального психолога. Несколько бесед с хорошим специалистом вернут вашему сыну душевное равновесие.

– Не вернут. – Олигарх откинулся на спинку кресла. – Стас всегда был чересчур чувствительным. Винил себя во всех бедах, которые случались с кем-то из близких или знакомых… Нет, психолог нам ни к чему. И камеры в комнате сына я устанавливать тоже не стану. Я знаю лучший способ решить проблему…

Новицкий уставился на меня, как удав на кролика. Н-да, я примерно уже знаю, что он собирается мне предложить. И не могу сказать, что я в восторге от этого…

– Евгения, я заметил, что вы неплохо ладите со Стасом, – проговорил олигарх. – Он сложный мальчик, трудно сходится с людьми… а вы ему явно понравились. Давайте сделаем так. Вы станете личным телохранителем моего сына на все то время, что он пробудет в вашем городе.

Скрынник открыл было рот, пытаясь возразить, но олигарх заставил его замолчать одним движением руки.

– Для меня нет ничего дороже здоровья и благополучия моих детей. А поэтому я не стану насильно увозить мальчика из города. Пусть дождется, когда его девушке станет лучше, и тогда уже уедет, не чувствуя себя подлецом. Нельзя ведь бросить бедную девушку в такой момент?

Новицкий бросил взгляд на часы в платиновом неброском корпусе и закончил:

– Сам я, разумеется, не смогу остаться надолго – меня ждут дела. Но мои домашние поживут пока в Тарасове. Кстати, скоро прибудет мать Стасика, моя первая супруга.

Ой-ой-ой! Представляю, как весело будет в доме, когда тут поселятся две жены олигарха – бывшая и нынешняя!

– Делом о взрыве уже занимаются соответствующие органы, – подвел итог Новицкий. – А ваша задача – обеспечить покой и безопасность моему сыну. Я знаю, насколько эффективно вы умеете работать. Наслышан… Полностью вам доверяю. Скрынник будет выполнять все ваши распоряжения. Надеюсь, тот, кто покушался на Стаса, очень скоро будет пойман. А до тех пор полагаюсь на вас. Сумму можете назвать любую.

Ну, после такой фразы полагается немедленно согласиться… я и согласилась. Но не поэтому. А потому, что в очередной раз поймала ненавидящий взгляд безопасника. Скрынник отдал бы все на свете, лишь бы меня не было рядом со Стасом. Интересно, верная овчарка просто ревнует меня к хозяину? Или причина куда сложнее? А что, если отставной гэбэшник имеет какое-то отношение к покушениям на Стасика?!

А что? Людям свойственно меняться. Тот, кто еще вчера был верным другом, может сегодня превратиться в злейшего врага. Бывшие супруги – те самые, что дарили друг другу своими руками сделанные трогательные подарки, остервенело судятся, деля имущество. Охранники убивают собственных хозяев – бывает и такое…

Что, если Скрынник перешел на сторону тех, кто желает зла господину Новицкому? Олигарх так любит сына, это видно даже мне, постороннему человеку. А значит, нет более верного способа вывести из строя Андрея Станиславовича, чем убить Стасика.

Я не успокоюсь, пока не выясню одну вещь. Интересно, пистолет в кармане пальто был забыт случайно или преднамеренно?

Первая жена олигарха, мать Стаса, прибыла в загородный дом к вечеру следующего дня. Надо же, Новицкий находился на другой стороне земного шарика, когда получил известие о покушении на сына, и ему понадобилось не так много времени, чтобы добраться до нашего города. А вот мать юноши, которая, насколько я знаю, проживает в Германии, добиралась до Тарасова аж двое суток!

Но загадка разрешилась быстро – едва ступив на коврик у порога в доме бывшего мужа, Ольга – когда-то Новицкая, а ныне Берг, сняла лохматую лисью шапку, помахала на себя полной рукой и воскликнула:

– Какое счастье, что Женьке так и не удалось уговорить меня лететь на самолете! Я и в поезде едва не сдохла, а уж в «Боинге» точно бы загнулась. Здравствуй, Андрюша. Здравствуй, Мариночка. Ой, Лизок, какая большая девочка выросла! А я тебе подарок привезла… Ойген, не стой как пень, заходи, холоду в дом напустишь!

В общем, Ольга Берг вовсе не походила на мать, мучающуюся тревогой за сына. И хотя я знала, что Ольга примерно раз в два часа звонила Стасу по мобильному и изводила вопросами о здоровье, все равно ее полное румяное лицо показалось мне чересчур жизнерадостным.

Вслед за супругой в дом вошел Ойген Берг – высокий, под стать своей жене, немец с красным от мороза лицом. Впрочем, впоследствии выяснилось, что физиономия у него красная не только от мороза…

Супруги Берг были одеты так, будто собрались на пешую прогулку по пересеченной местности – в спортивные куртки, дутые штаны и зимние кроссовки. Оба прямо-таки излучали здоровье и радость жизни.

Ойген Берг не произнес ни единого слова, зато поздоровался за руку с Новицким.

Ольга простодушно расцеловала бывшего мужа, его новую жену, их дочку, под горячую руку ухватила даже китаянку-массажистку, но вовремя одумалась.

– А где моя кровиночка? – оглядывая холл, воскликнула Ольга. – Где сынуля? Не успокоюсь, пока его не обниму!

Увидев меня, Ольга ткнула в меня пальцем:

– Эй, а это еще кто?

Новицкий едва слышно вздохнул – видимо, отвык от простодушия своей первой супруги.

– Оля, пойдем наверх, я сейчас все тебе расскажу. Медленно и с подробностями…

Андрей Станиславович увел бывшую жену на второй этаж, а мне ничего не оставалось, как остаться внизу. Не лезть же в комнату Стаса в тот момент, когда там происходит трогательная сцена!

Надо сказать, к этому времени я уже сумела наладить контакт с моим подопечным.

Поначалу Стас отнесся к моей персоне резко отрицательно. Уж не знаю, в чем тут было дело. Возможно, в том, что я женщина. Или в том, что впервые мы увиделись при таких трагических обстоятельствах. Или потому, что я не дала сыну олигарха застрелиться…

В общем, на мое присутствие юноша реагировал то мрачным молчанием, то язвительными замечаниями. Некоторые были очень обидны – в остроумии Стасу не откажешь. При этом юноша не переступал границ приличия, так что мне оставалось только молча злиться.

Поскольку олигарх ясно дал понять, что не одобряет камер наблюдения в комнате сына, мое присутствие было необходимо.

Я старалась как можно меньше раздражать моего подопечного, который еще не оправился от шока и травм. Но проблему следовало как-то решить – как я смогу охранять парня, если его раздражает звук моего дыхания?