Портрет мафии крупным планом - Алексей Макеев

– То есть в мастерской были и более ценные полотна?

– Разумеется! Конечно, многие работы Артюхова куплены частными коллекционерами – прежде всего Козловым – и музеями. Но и у него в мастерской остались ценные полотна. Настоящие шедевры! Такие, например, как «Закат», «Ночная смена», «У подъезда»… За каждую из этих картин можно выручить… Ну, я не знаю, не могу назвать точную сумму – она зависит от места проведения торгов. Но уж тысяч восемьдесят точно можно получить!

– Вот как… – задумчиво произнес Гуров. – Стало быть, убийца выбрал эти работы совершенно случайно…

– Ну конечно! – воскликнул Сорокин. – Он взял первые попавшиеся! Те, что стояли ближе всего к мольберту. Он ничего не искал, не выбирал. Взял, что ближе лежало. Точнее, стояло.

– А может он кому-нибудь продать эти картины?

– Здесь, в Княжевске? Исключено! Кроме Козлова, здесь никто работы Артюхова не знает и не ценит, – уверенно заявил Сорокин.

И тут в разговор неожиданно вступил Шмайлис.

– Зря ты так говоришь, Боря, – сказал он. – Я знаю человека, у которого дома висят целых три картины Григория.

– И кто же этот ценитель? – спросил искусствовед, скептически взглянув на приятеля.

– А это наш мэр Царев, – ответил Шмайлис. И, видя удивление на лицах слушателей, пояснил: – Меня в феврале пригласили к Цареву домой. Оказывается, мэр задумал написать портрет своей супруги Лидии и подарить ей на день рождения. Так что я побывал на вилле нашего градоначальника.

– А, так вы были в этой знаменитой усадьбе «Кедры» в поселке Сокол? – спросила Настя.

– Представьте себе, был. И своими глазами видел коллекцию картин, которая там имеется. Оказалось, там есть две мои работы, есть Сейфулина, Толкунов… И в числе прочих есть «Свадьба», «Домино» и «Скандал» Артюхова.

– Очень интересно! – воскликнула Настя. – Что ж ты ничего об этом не сказал? Я бы, может, это куда-нибудь в статью вставила. Я весной про нашего мэра большую статью писала. Старалась разоблачить все его махинации. Конечно, писала достаточно осторожно – так, чтобы под суд не попасть. Но эта деталь, про картины Артюхова, мне бы пригодилась.

– Ну, я тогда же Григорию про это рассказал, – сообщил Шмайлис. – А потом забыл. Вот только сейчас вспомнил. И еще кое-что вспомнил. Есть еще один человек, который собирает картины местных художников.

– Вот новость! Оказывается, у нас тут живут сплошные меценаты! – воскликнула Настя. – Кто же этот новый Третьяков?

– Ты не поверишь, но это тот самый прокурор Угрюмов, о котором ты сегодня говорила, – ответил художник. – Мне про это Люда Сейфулина рассказывала. Прокурор купил две ее картины.

– А еще чьи полотна приобретал ваш страж закона? – спросил Гуров.

– Вот этого я не знаю, – с сожалением ответил Шмайлис. – И Люда не знает – она дома у прокурора никогда не была.

– Выходит, ваш прокурор любит не только на катере кататься да пикники устраивать, – заметил сыщик, – он еще, оказывается, ценитель прекрасного… Ага, вот и наша машина пришла.

Действительно, снаружи донесся звук работающего мотора, и под окнами дома остановилась «Нива».

Гуров, в сопровождении Насти и Сорокина, сел в машину, и они поехали к городу. Сначала подвезли до дома Бориса Игоревича, потом высадили сержанта, который пригнал машину. Лев сел за руль, и они с Настей направились в сторону деревни Буерак. Всю дорогу Гуров и Настя оживленно беседовали. Разговор перескакивал с одного на другое. Журналистка рассказывала о положении в родном городе, о расследованиях, которые вели ее коллеги и она сама, говорила и о своих друзьях-художниках, о других знакомых.

Но когда они стали подъезжать к деревне, на лице ее вдруг появилась тревога. Она достала телефон и вновь попыталась дозвониться до Козлова. И вновь – безрезультатно.

– Но почему же он не отвечает? – с досадой проговорила она.

Лев ничего не ответил. Какой толк строить пустые предположения? Сейчас они приедут и сами все увидят.

Уже смеркалось, когда они с пригорка увидели лежащую внизу долину, а в конце ее – домики деревни Буерак. Вся долина была покрыта лесами. Зеленые квадраты сосновых и еловых рощ окружало золотое море берез, лип, осин. Здесь действительно было очень красиво, и можно понять бизнесмена Козлова, который приобрел себе дом в этих местах. Рядом с деревней был виден пруд, из которого вытекал ручей.

– Вот здесь налево сверните, – сказала Настя, когда они подъехали к первым домам деревни. – Налево и вниз. Вон, пруд видите? Нам нужен дом на самом берегу пруда.

Машина съехала к пруду и остановилась возле ворот дома. Сквозь решетку ограды был виден сам дом – аккуратно оштукатуренный, под хорошей крышей. Хотя было уже довольно темно, ни одно окно в доме не светилось. Однако, когда сыщик и Настя подошли вплотную к воротам, они увидели капот белого внедорожника, который высовывался из-за угла.

– Это его машина! – воскликнула Настя. – Значит, Николай здесь!

Гуров отметил это интимное «Николай», но ничего не сказал. Он толкнул калитку, готовый к тому, что она будет закрыта, и придется лезть через забор. Но калитка легко открылась, и они вошли. По дорожке, выложенной разноцветной плиткой, обогнули дом и подошли к двери. Настя дернула за ручку, но дверь оказалась запертой. Гуров энергично постучал – раз, потом еще раз. В доме было тихо, ни одна занавеска не шелохнулась.

– Ну что, придется, пожалуй, слегка взломать какое-нибудь окно, – сказал он. – А не хотелось бы…

– Не надо ничего ломать, – откликнулась Настя. – У меня есть ключ.

Она порылась в сумочке, достала фигурный ключ и открыла дверь. Прежде чем войти в дом, Лев внимательно осмотрел прихожую, коридор, ведший в глубь дома. Потом достал из сумки перчатки, надел их и сказал девушке:

– Постарайтесь ни к чему не прикасаться.

– Это почему же? – удивилась Настя.

– Есть у меня такое предчувствие… – ответил Гуров, но не объяснил, какое именно. А Настя не спросила, однако уже не пыталась скрыть охватившую ее тревогу, даже страх. Войдя в прихожую, она громко позвала:

– Коля! Ты здесь?

Ответом ей было молчание. Девушка в нерешительности продолжала стоять в прихожей. Тогда Гуров взял инициативу в свои руки и заглянул в правую дверь. Перед ним открылась кухня – совершенно новенькая кухня, уставленная хорошей мебелью, с большим холодильником в углу. Он сделал еще два шага и заглянул в дверь налево. Похоже, здесь было что-то вроде гостиной или столовой – большой овальный стол, вокруг удобные стулья с резными спинками, в углу большой экран домашнего кинотеатра, камин… На стенах комнаты висело несколько картин. Лев догадался, что это были полотна художника Артюхова: на одной картине видна была заводская проходная, на другой – люди, сидящие на лавочке. Еще были два портрета, но он не разобрал, чьи. Картины на стенах придавали гостиной солидный, респектабельный вид.