Ошибки прошлого, или Тайна пропавшего ребенка - Диана Чемберлен

Кики пожала плечами. Название казалось знакомым, но она не помнила, где его слышала.

– Это была группа людей, которые считали, что жизнь должна быть другой, и отказывались от традиционных средств ведения политической борьбы. Что касается ОСКП, то мы пытаемся найти способ избавления от смертной казни. Мы устраиваем протестные акции… и все такое.

– Ты пробовал писать президенту Картеру? – спросила она.

– На самом деле это зависит не от Картера, – сказал Тим. – Единственный человек, который в силах остановить казнь, – это губернатор Расселл. Мы писали ему и пытались встретиться с ним. Он и пальцем не пошевелил. Он – сторонник жесткой линии, который рад тому, что смертная казнь не отменена. Настоящий кретин. Я думаю, что он воспринимает Энди как пример, который можно использовать. Понимаешь? Даже женщины должны расплачиваться за то, что не подчинились закону его штата.

– Но должно же быть что-то еще, что можно сделать, – сказала она.

Тим посмотрел на нее, и впервые с тех пор, как он начал говорить об Энди, его лицо осветилось улыбкой.

– Мне нравится твой оптимизм, – сказал он. – И я думаю, что влюблен в тебя.

Это были именно те слова, которых она ждала от него.

– Я знаю, что я люблю тебя, – сказала она.

Тим намотал прядь ее волос на указательный палец.

– Я могу честно сказать, что еще никогда не испытывал таких чувств к девушке, – сказал Тим. – Ты еще маленькая, и я сначала думал, что могут быть проблемы, но ты так хорошо держишься. Ты такая позитивная и внушаешь мне надежду. Спасибо тебе.

Кики кивнула.

– И, пожалуйста, пусть… все, что ты узнала об ОСКП, останется между нами.

Он казался обеспокоенным, и ее сердце наполнилось любовью.

– Я на все готова ради тебя, – сказала она, и это было правдой.

С каждой минутой, которую она проводила с Тимом, ее любовь становилась все сильнее. По утрам в кафе она чувствовала в воздухе привкус сладкой тайны, которая связывала их. Ох, Ронни знала, как сильно она любит его, но она не знала – и не могла бы понять – ту связь, которая крепла между ними. Ронни была мастерица морочить парням голову. Она предложила Кики пофлиртовать с другими посетителями, чтобы вызвать ревность у Тима. Сказала, что нужно имитировать оргазм, чтобы подстегнуть его эго. Проблема с оргазмом и вправду волновала Кики, но чаще всего она смеялась над советами подруги.

Так ее никто не любил с тех пор, как ей было двенадцать лет. Он ценил все, что бы она ни делала, и даже рукоплескал ей. Они были любовниками и лучшими друзьями. Тим помогал ей готовиться к поступлению в Каролину. Срок подачи заявлений истекал в середине января, но он сказал, что чем быстрее она сделает это, тем лучше. Ей нужно было предоставить аттестат зрелости и, среди прочего, написать эссе, и каждый раз она ощущала его поддержку. Кики думала, что ее поступление будет значить для него так же много, как для нее.

Наведя порядок в комнате Тима и в кладовке, она, не откладывая, взялась за остальные комнаты в доме. В некогда неопрятной кухне теперь не было ни пятнышка, все кастрюли и сковороды стояли на своих местах. Она отполировала лимонным маслом мебель в гостиной и отскребла плесень в ванной комнате. Тим сказал, что она не должна этого делать, но Кики была довольна. Он так много сделал для нее, она радовалась, что может отплатить ему той же монетой, и начала чувствовать себя немного хозяйкой в этом красивом особняке.

Фотографии Энди были повсюду. Она брала их и с жадностью изучала улыбающееся девичье лицо, думая при этом: «Ты и представить себе не могла, какая судьба была уготована тебе». Кики воображала, как фотограф насилует Энди, и хотя она знала, что изнасилование случилось в доме, в ее фантазиях оно происходило ночью на крыльце – крыльце, которого даже не существовало в особняке. Тим рассказывал ей истории о детстве своей сестры, о том, как она принесла домой бездомных котят и как она, когда ей было семь лет, попыталась проскользнуть в больничную палату, где он лежал после удаления аппендикса, потому что ей запрещали навещать его. Как Энди пыталась забраться в гроб на похоронах бабушки. Та любовь, которую Кики испытывала к Тиму, начала распространяться и на его сестру.

– Могу ли я встретиться с ней? – спросила она его однажды ночью, когда он в постели рассказывал ей истории об Энди.

– Я подумаю, – сказал он. – Она в Роли, и они ограничивают круг посетителей, но я думаю, тебе следовало бы встретиться с ней. Вы понравились бы друг другу.

Удивительно, как может удвоиться и даже утроиться любовь. Даже к Марти она испытывала какую-то симпатию. Марти начал относиться к Кики скорее как к другу, чем как к недругу, а в тот вечер, когда он сказал, что никогда не пробовал ничего вкуснее ее жареного цыпленка, она поняла, что одержала над ним победу. В тот самый вечер он принес гитару в гостиную и сыграл несколько песен группы «Creedence Clearwater Revival», слова которых знал наизусть, тогда как они с Тимом запинались на каждом слове. Он научился играть на гитаре во Вьетнаме, объяснил Тим, где музыка помогала ему пережить тяжелые времена.

За день до Хэллоуина она купила три тыквы, и они все вместе, втроем, усевшись на кухне, грызли поджаренные тыквенные семечки, вырезая в тыквах отверстия. Сначала она беспокоилась о том, стоило ли давать в руки Марти нож, но он аккуратно вырезал отверстия в тыкве, и его рисунок оказался самым замысловатым, хотя и самым устрашающим из всех.

Ее мать любила переодеваться, чтобы встретить у открытой двери ряженых, поэтому Кики соорудила костюм Веселого зеленого великана[9] из зеленых колготок, зеленой водолазки и широкополой зеленой фетровой шляпы. Ей показалось, что, по мнению Тима, она слегка перестаралась, тем не менее он сказал ей, что она восхитительно смотрится в своем наряде.