Лютоморье - Владимир Алексеевич Ильин

сразу к Варе шагай. Переждешь у нее на подворье с недельку, место там безопасное.

— Никак нельзя мне на ее подворье. Поссорились мы.

— Знаю, что поссорились — и весь постоялый двор твой знает, и даже на рынке уже судачат. Как поссорились, так и помиритесь.

— Не примет она меня, уважаемый Рэм. Мы в самом деле повздорили не шутейно, так уж вышло…

— Это тебе так кажется. А я засветло у нее был и обо всем договорился. Сказала — присылай.

Я аж головой замотал, представив, с каким оскалом и блеском в глазах она соглашалась.

— На постоялом дворе отсижусь.

— Вер, приказано сидеть у ведьмы — уж будь так добр, не гневи старика. Не могу я голову твою этим мерзавцам отдать. — Поиграл он желваками. — Не от большой любви, а потому как знаешь ты способ, каковым мы это кубло обнаружили. А эти знания им никак достаться не должны, понимаешь? На острове для тебя только два места безопасных — в этом подвале, да на ведьмином подворье. И если уж тебе одно не подходит…

— Понял уж. — Вцепился я пальцами левой руки в затылок, да, тут же успокоившись, волосы огладил. — Ладно. Только как мириться — даже мыслей нет, — приуныл я.

Да так, чтобы самому потом не загавкать и блох не вычесывать лапой, в конуре сидючи с ошейником из волшебного соболя…

Впрочем, печалился я деланно. Ибо дай мне на улицу выйти — так и сам найду, где схорониться безо всяких ведьм. Найдется и третье, и четвертое безопасное местечко. Было бы золото в карманах.

— Купи ей платок красивый, булку вкусную маковую… Что головой мотаешь, не любит она булок?.. Так меду возьми сладкого бочонок — мед всем нравится.

— Мед плохо от одежды отстирывается. — Буркнул я.

— Так ешь аккуратно. — Стал он раздражаться.

— Если по башке бочонком прилетит, то куда я денусь…

— Вара — человек надежный. Не станет она тебе прошлое припоминать! Подарок — он для видоков нужен, что помирились вы.

— Ваши бы устами…

— Вон, чаю ханьского на рынке возьми. Вчера торговые люди с юга привезли — еще вести по острову разойтись не успели. Вара чай тот зело уважает — примет обязательно.

— Он не в горшках продается⁇

— Нет, в бумажных свертках.

— Тогда пойдет, — прикинул я. — Платок, да чай.

— А дальше по хозяйству поможешь — у нее калитка, вон, еле держится. Да подворье она сама железом ото льда чистит — не порядок это. Ее дело — лекарское. На седьмицу там точно работа есть — никто не удивится.

— Как скажете, уважаемый Рэм.

Ни ногой туда.

— Вот и ладно, — поднялся он с нар, да к фонарю со светляком потянулся.

— А я смотрю, не обошлось вчера без боя, — охнул я, заметив в свете крупный синяк у него под глазом.

— Да нет, это я об сани ударился.

— Бывает, — отвел я взгляд.

— Что сидишь? Хватай соболей и пошли на волю.

Я и рад — тут же вскинулся, да за бок тут же, охнув, схватился.

— Все-таки поподчивали тебя тумаками, а?

— То за другое. — Уклончиво отозвался я.

— А за что? — Заинтересовался Рэм.

— Да пошутили, что на острове морда я, если не благородный. Я тоже смешно пошутил.

— Понятно… — Протянул он. — Я с людишками теми переговорю.

— Да я ж не жалуюсь.

— Все одно — не порядок будет, если на улице разойтись не сможете. Не сейчас, так потом.

Только плечом дернул. Может, и правильно своих людей бережет.

Дальше выхода из камеры Рэм меня провожать не стал — передал молчаливому стражнику и велел из терема в шею гнать. Ибо не знаю ничего, и только время его трачу.

— А вещи мои?

— И вещи ему верни. — Раздраженно отмахнулся Рэм, да в другой конец коридора пошел.

— А ну давай на выход, — пробасил стражник, и я без понуканий в сторону лестницы направился.

«С превеликим нашим удовольствием», — выдохнул я беззвучно, недолгому заключению порадовавшись.

У порога свой кинжал получил обратно, тут же к поясу приладив, и совсем успокоился.

А как на улицу вышел — понял, что нет слаще в мире напитка, чем свежий воздух. Так пил бы и пил эту прохладу — пьянящую почище водки после сырых подвалов.

И в серо-коричневых красотах тесного подворья столько ярких цветов сразу увиделось! Даром, что с утра небо облаками затянуло.

— Спасибо этому дому, но мы пойдем к другому, — не стал я задерживаться и заспешил куда подальше.

Понятно, выбрал ту сторону, откуда санная подвода меня привезла — а там разберемся, как на торг добраться.

«Главное — соболей быстрее сбыть. Даже с уроном к настоящей цене, лишь бы монета кармане завелась».

Вещи из постоялого двора решил не брать. Уважаемый Рэм, все-таки, человек умный — и раз сказал, что грозит мне опасность, то обождут мои вещички недельку. Никуда не денутся.

А именно на постоялом дворе меня поджидать и будут в первую очередь.

Вышел за угол терема, да головой закрутил — страсть как санная подвода нужна. Не сильно я в улицах Острова разбираюсь, а извозчик он завсегда лучше всякой карты.

— Вер! — Окликнули меня со стороны.

Я обернулся, сразу правую руку к поясу уронив, где кинжал покоился. Но тут же успокоился и улыбнулся радостно.

— Десятник Точ, — приветливо кивнул я головой, глядя на знакомца, сидящего на санной подводе — в сером полушубке с белым воротом и меховой шапке. Напротив него еще мужик сидел — в овчинном тулупе и колпаке. Тот обернулся на меня — и я признал воина из бывшего нашего уже отряда. Только имя запамятовал — из чужого тот был десятка. Тот меня тоже узнал и кивнул в ответ.

Чтобы через улицу не кричать, сам к ним подбежал — сани-то их уже разбег было набрали, да десятник, меня углядев, велел вознице остановиться.

— Тоже из постели дернули? — Посмотрел тот мельком на мрачный терем за моей спиной.

— Совсем уж за людей не считают. — Возмутился я тихо. — И не сказали толком ничего! Еле одеться успел.

— А мне вон, в карете обуваться пришлось, — буркнул воин по соседству с десятником.

—