Лёгкое Топливо - Anita Oni

но при одном условии: на фотографии река будет слева от наблюдателя, а не справа.

Моя догадка: фото сделано в районе набережной у 28 St Katharine's Way и отзеркалено в угоду стилю. Если, конечно, ты не левша из параллельного мира.

Ещё одна любопытная деталь: перила на этой набережной высотой по пояс. Значит, либо ты лилипут (что крайне маловероятно), либо стоишь не в полный рост. А теперь расскажи мне, мистер адвокат, кто сумел поставить тебя на колени?

P.S. Правый (ну, если учесть отзеркаливание, всё-таки левый) висок чуть размыт: налицо следы Фотошопа. Что за тайну ты решил скрыть под клонированным мазком? <<

Алан блаженно закатил глаза. Ах, двадцать один год… Время, когда одиноким девушкам ещё интересно играть в интеллект и недоступность. В тридцать один им уже некогда: если партнёр нравится, сразу тащат в постель, а потом разбираются, где у кого какой Shard отзеркален. Если вообще до этого доходит.

И это, он признавал, чертовски скучно. Так что сообщение незнакомки вызвало у него интерес. Надо же, девица из Тиндера попыталась его уличить, да ещё с предоставлением фактов. И, что самое любопытное, прямо в точку.

Да, он отзеркалил фото, следуя статистике, согласно которой правый профиль создаёт у зрителя впечатление твёрдого, уверенного в себе человека, знающего, чего хочет. Такое изображение читают слева направо, как книгу, и куда охотнее выбирают. Левый профиль — удел интровертов с «богатым внутренним миром», интересным только их бабушкам по четвергам, да и то в формате: «Ты точно хорошо кушаешь? Какой-то ты бледный».

Да, это была та самая набережная на северном берегу Темзы, где справа (если смотреть с берега на реку) доки святой Екатерины, а слева — кооперативный причал для желающих поселиться на воде: хаусботы, лодки, романтика, септик и холодный душ по утрам.

Да, он слегка подретушировал висок, поскольку благородные британские полубаки толком не скрывали шрам. Не в угоду красоте или моде, а ради того, чтобы снизить риск быть опознанным. Хотя, казалось бы, внешность говорила сама за себя даже под псевдонимом Thorne Heathcliff.

А что касалось колен… Здесь она тоже угодила в яблочко. И это была, пожалуй, единственная деталь во всём сообщении, которая задела его по-настоящему.

Снимок делала Элеонора. В тот день ей хотелось поиграть в фотографа с замашками тамады, и она помыкала им день-деньской. Когда все нормальные люди чествовали промозглый ноябрь двойной порцией глинтвейна, кутаясь в плед у обогревателя или камина, эти двое гуляли по городу, пробуя разные позы — исключительно для постановки кадров, конечно же (ну, если быть совсем честными, не вполне: что поделать, надо же как-то отогреваться, а кофе уж слишком банален).

Конкретно на этой набережной она привязалась к нему пуще прежнего: уж очень хотелось ей сделать снимок, где небоскрёб окажется вровень с его головой. При этом будет виден и мост, и река, а мужское плечо загородит дистрофичный фонарь, ломающий композицию.

Страшна женщина, три дня назад распаковавшая свой первый зеркальный Nikon и дополнительный зум-объектив размером с подзорную трубу бывалого капитана.

Она сажала его на перила. Ставила рядом. Просила отступить на шаг, наступала сама вприсядку и требовала дальнейшей ретировки. Морщилась, цокала шторкой затвора. И продолжала его донимать.

— Перерыв, — объявил он и закурил. Дал и ей разок затянуться своей сигаретой. Фрэнк и Клэр Андервуд так делали в House of Cards, и он нашёл в этом жесте толику скрытого смысла и власти, таящейся в штукатурке фасада равенства.

Когда сигарета наполовину истлела, он опёрся на низкие перила. Нагнулся, уронил на них локоть и покачал головой.

— Встань на колени, — велела она.

Алан так удивился, что даже не поинтересовался, зачем. Только медленно обернулся и окинул жену таким взглядом, под которым любой, предложивший ему такое, вынужден был бы сам преклониться.

Элли рассмеялась.

— Ну встань же, Ал, не упрямься. Это ведь то что нужно для кадра! Пожалуйста…

Что ж, раз женщина умоляла.

— Всего один снимок, — отрезал он и, не теряя достоинства, опустился.

Снимок был правда один. Но какой!

Сейчас Блэк смотрел на него с усмешкой, застывшей, как жук в янтаре. Вспоминая не то, как он пошёл на поводу у супруги, а как ей потом пришлось за это расплачиваться.

Долго и жарко. И самой, в том числе, на коленях.

А теперь эта негодница возомнила, что может скрываться от него где-то там, в карибском бассейне.

Впрочем, дойдёт очередь и до неё. Сейчас надлежало ответить дерзкой девчонке.

В поисках дьявола, кроющегося, как известно, в деталях, Алан открыл её профиль.

Студентка, факультет философии. Следовало догадаться. Среди хобби значилось увлечение архитектурой и урбанистической фотографией — что объясняло дотошность и осведомлённость.

Раздел «био» оказался заполнен на совесть:

-

Учусь на философа, но умею не только спорить с Платоном.

Готова пройти добрый десяток миль ради хорошего кофе, масалы и фотогеничных заброшек.

Если хочешь обсудить Камю или просто спросить, что за лофтовый вайб у меня на фотках — пиши.

Swipe left, если полагаешь, что Кьеркегор пользовался Тиндером.

P.S: Не курю. Это апогей абсурда.

-

Алан фыркнул на последней фразе и полез смотреть фото с обещанными лофтами и заброшками: уже знакомая аватарка в свитере, винтовая лестница викторианской эпохи в стиле tilt-shift, силуэт на фоне кирпичной стены с бунтарским граффити, периферийная станция метро в дождливый день — и её перевёрнутое отражение в радужной лужице; типичный лондонский недострой, над которым костлявый подъёмный кран застыл хищной цаплей. И последнее фото — Нала в полный рост на диване, сколоченном из обитой дерматином больничной каталки, с томом Стендаля в руках (причём на французском). На ней — серое платье в обтяжку и толстые гетры гармошкой. Обстановка — типичный лофт, где девушка, очевидно, снимала комнату. На низком столике справа от неё — тарелка с аппетитным карри и стеклянное блюдо, полное личей и манго — жизнеутверждающе жёлтых, которых не найдёшь ни в одном супермаркете, только в индийских лавках и магазинах.

А у девчонки есть вкус!

Теперь он знал, что ей ответить.

> Торн:

>> Magnifique [1]. Признаться, я почти заскучал среди автопортретов в шестнадцати фильтрах на фоне чужих спорткаров и философии уровня «тело — это тюрьма». А ты, похоже, решила провести краткий семинар по урбанистической дедукции.

Ты права: фото сделано у St Katharine’s Way и отзеркалено. Я оценил, как ты вычислила ракурс, высоту перил и даже замахнулась на мою биографию. Тебе бы работать криминалистом. Или в контрразведке.

Кто поставил меня на колени? Любопытный вопрос.