Душитель из Пентекост-элли - Энн Перри

Где-то на лестничной площадке кричала горничная.

Внизу, на последних ступенях лестницы, суперинтендант увидел Элоизию Фитцджеймс, и тут же из гостиной вышел Финли. Он, казалось, еще не понял, что произошло, и не верил своим глазам.

– Черт возьми, что вы здесь натворили? – гневно уставился он на Питта. – Где… где мой отец?

– Он умер, – тихо промолвил Томас, чувствуя, как от едкого дыма перехватывает горло. – И… и инспектор Юарт тоже. Но его признание осталось. Финли Фитцджеймс, вы арестованы за издевательства, пытки и убийство Мэри Леннокс, совершенные вами двенадцатого сентября одна тысяча восемьсот восемьдесят четвертого года.

Взгляд молодого человека, полный отчаяния, инстинктивно метнулся к развалинам библиотеки.

– На сей раз отец вам не поможет, – сказал Питт. – Да и Юарт тоже. Сколько ни откладывай, а день расплаты неизбежен, мистер Фитцджеймс. Будьте мужественным, хотя бы на этот раз. Это никогда не поздно сделать, хотя бы для сохранения собственного достоинства.

Финли как-то дико посмотрел на него, глаза его вдруг забегали в поисках спасения, помощи теперь уже от кого угодно, но только не от стоящего перед ним полицейского.

– Я не могу! Я не буду!.. – вдруг визгливо выкрикнул он. – У вас нет доказательств!..

– Перед смертью Юарт во всем признался, – объявил Томас.

Элоизия наконец сошла с последней ступеньки лестницы и, медленно подойдя к сыну, встала рядом с ним. Она, однако, даже не прикоснулась к нему. Взгляд пожилой леди был устремлен на Питта.

– Он сделает это с достоинством, суперинтендант, – тихо, но твердо сказала она. – В считаные минуты я лишилась всего, ради чего жила, во что верила и что считала своим миром. Однако я не выйду из этого дома в слезах. И что бы я ни чувствовала, об этом никто не узнает.

Ошеломленный Финли уставился на мать, но вскоре его недоумение перешло в гнев.

– Ты не можешь позволить ему!.. – выкрикнул он. – Сделай что-нибудь!!! – В его голосе были ужас и упрек. Он попытался сопротивляться, но Бинс с силой удержал его за руку и вывернул бы ее, если бы Фитцджеймс хотя бы дернулся. – Мама! Ты…

Элоизия словно не слышала сына. Медленным шагом она направилась к двери и так же медленно стала спускаться по ступеням крыльца. Констебль и Финли следовали за ней. Лицо арестованного перекосила гримаса злобы.

Дворецкий с испачканным сажей, но по-прежнему приятным лицом, слегка прихрамывая, закрыл за ними дверь.