Убийства, в которые я влюблен - Эдвард Д. Хох

— Конечно нет. Лучше всего прятать там, где уже искали. Завтра сюда вернутся рабочие. Закопают ямы и восстановят пол.

Мы поднялись в кухню.

— Я действительно должен ждать целый год? — жалобно спросил Фред.

— Безусловно. Мы не можем шутить с такими вещами. Месяцев через двенадцать или около того ты можешь убить свою жену, а я спрячу ее у себя в подвале, пока у тебя в доме не закончат поиски.

Фред вздохнул.

— Как еще долго ее терпеть! Но все правильно, мы честно бросили монету, и ты выиграл. — Он откашлялся. — Ты ведь не всерьез это сказал, правда, Альберт?

— Что сказал?

— Что никогда больше не будешь играть со мной в шахматы?

Когда я подумал о том, что в этот момент полиция творит с

моим коттеджем и садом, я был готов сказать ему, что именно это и имел в виду. Но у него был настолько жалкий и раскаивающийся вид, что я вздохнул и ответил:

— Наверное, нет.

Фред просиял.

— Тогда я пойду за доской.

— Не виновен, — упрямо сказал Генри Уатсон.

Стенли Вэттер продолжал опрос членов суда присяжных.

— Ротуэлл?

— Виновен.

— Дженкинс?

— Виновен.

— Коулмен?

— Виновен, — провозгласил я.

После чего все одиннадцать заседателей уставились на Уатсона.

— Итак, я должен заключить, — произнес Вэттер, — что и на двадцать шестой баллотировке мы имеем одиннадцать голосов за признание виновности и один за оправдание.

Я судорожно вздохнул:

— По-моему, мы имеем дело с идиотом. Уатсон вскочил:

— Послушайте, вы…

— Спокойно, спокойно, Уатсон, я уверен, что Коулмен совсем не то хотел сказать, — вмешался Вэттер.

— Именно то, — жестко прервал я его. — В жизни не видел такого настырного, упрямого как осел человека.

Вэттер наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Мы ничего не добьемся, если восстановим его против себя.

— Мы уже пытались по-хорошему переубедить его, и это ничего не дало, — возразил я. — Мы взывали к его разуму, но, видимо, это было бесполезно.

Вэттер был склонен все проблемы решать успокаивающим похлопыванием по плечу:

— Давайте не будем волноваться и раздражаться.

Я гневно повернулся к Уатсону:

— Вы что, действительно считаете, что Дьюк О'Брайен невиновен?

Он смущенно заерзал:

— О нет, я думаю, что он, конечно, виновен. Но вы, по-видимому, не понимаете мою позицию. По моему мнению, суд не доказал, что он убил Мэтта Тайсона.

— Может быть, и так, сынок, — согласился Вэттер. — Но если именно таково ваше мнение, то здесь вы одиноки, как капеллан в русской армии.

Я заговорил с подчеркнутой сдержанностью:

— Дьюк О'Брайен и Тайсон были одни в комнате. В задней комнате табачной лавки. Случилось так, что в это время в лавке оказался полицейский, на досуге зашедший купить трубку. Он услышал выстрел и ринулся в заднюю комнату. И когда он открыл дверь, то увидел следующую картину: Мэтт Тайсон мертвый на полу, в воздухе запах пороха, а Дьюк О'Брайен пытается убежать через окно. Полицейский бросился за ним в погоню, преследовал его по всем кварталам и закоулкам, сделал несколько предупреждающих выстрелов. Поэтому ли или потому что О'Брайен выдохся… но в конце концов он сдался.

— Но полиция так и не нашла орудие убийства, — упорно настаивал Уатсон.

Ротуэлл, болезненного вида тщедушный аптекарь, который, казалось, родился на свет с головной болью, поддержал атаку:

— Убегая от преследования, О'Брайен пробежал несколько кварталов, сквозь дворы и через изгороди. Был вечер, темно, и у него была тысяча возможностей отделаться от пистолета. Полиция занялась поисками только утром. — Было очевидно, что Ротуэлл возмущен подобной недобросовестностью. — Что первое сделал О'Брайен, когда его привели в полицию? Он потребовал своего адвоката, и полиция удовлетворила его просьбу. И я могу сказать вам, о чем О'Брайен говорил с адвокатом. Он сказал ему, где выбросил пистолет, адвокат связался с одним из парней Дыока и велел найти пистолет тем же вечером.

— Но Дьюк утверждал, что у него не было с собой пистолета.

— На нем была кобура. Пустая кобура через плечо. Стал бы он ее надевать, если бы не взял пистолет?

— Но Дьюк объяснил, что обычно он носит с собой пистолет, просто в тот вечер забыл взять его.

Ротуэлл на мгновение прикрыл глаза.

— Полиция обнаружила следы пороховой пыли на правой руке О'Брайена.

— Я знаю, — согласился Уатсон. — Но О'Брайен говорил, что за два часа до этого он занимался стрельбой по мишеням. Вот откуда следы пороха у него на руке.

Раздался стук, и в дверях возникли голова и плечи секретаря суда.

— Судья хочет знать, вынесли ли вы вердикт.

Я раздраженно повернулся к нему:

— Стали бы мы здесь сидеть!

Он отпрянул назад.

— На меня-то зачем спускать собак? Судья просто велел мне спросить.

Мисс Дженкинс, чопорная школьная учительница, обратилась к Уатсону таким тоном, будто он был третьеклассником:

— Вы же знаете, что Дьюк О'Брайен плохой человек, правда?

— Ну… да.

— Он ведь рэкетир, так?

— Думаю, да, но…

— Он контролирует преступный мир города, не так ли? Наркотики, игорные дома и… — она слегка покраснела, — и другие заведения. Все это под его контролем, ведь так?

— Да, — с отчаянием в голосе подтвердил Уатсон. — Но судим-то мы его не за это. А за убийство.

— Мистер Уатсон, — строго произнесла мисс Дженкинс. — Вы очень упрямый человек.

Уатсон пытался убедить нас:

— Если Дьюк О'Брайен такая крупная шишка… если у него своя организация… с профессиональными убийцами и тому подобное — зачем ему было самому убивать Тайсона? Он же мог нанять кого-то, а сам, укатив куда-нибудь подальше отсюда, обеспечить себе алиби.

— Это было сделано под влиянием минуты. Табачная лавка — прикрытие какого-то другого заведения, букмекерского притона, например. Они с Тайсоном поругались из-за чего-то, О'Брайен потерял над собой контроль и застрелил Тайсона. Вам что, непременно нужно, чтобы были свидетели?

— Нет, но…

— Мистер Уатсон, вы знаете, что такое косвенные доказательства?