Иван Грозный на Мальдивах - Дарья Донцова

– Дорогая, прежде чем составить мнение о ком-либо, нужно с этим человеком пообщаться, чтобы понять, хочется ли тебе с ним иметь дело. Если же времени на изучение человека нет, то надо использовать минимум информации, который вы успели получить при общении с ним. Что вы обо мне знаете?

– Ничего, – хором ответили пассажиры.

– Ответ неверен, – возразил я, – вы знаете, что я сын владелицы детсада, а еще я ваш временный водитель и обронил фразу о том, что у меня нет ни дочери, ни сына. Помните?

– Да, – подтвердила Саша.

– Поэтому вопрос «Вы к нам подлизываетесь?» является свидетельством вашего неумения логически мыслить, – завершил я выступление.

– Это почему? – обиделся Женя. – Я по математике хорошо соображаю.

– Возьми за свои успехи конфету, – хмыкнул я, – математика и логика близкие родственницы, но они не сестры-близнецы. Не понимаешь, почему я так оценил вопрос Александры?

– Нет, – честно ответил Женя.

– Мать попросила меня ей помочь, – начал я, – отвезти домой из садика двоих детей. Можно ли отказаться? Да по разным причинам не стоило. Во-первых, маму жалко, она будет нервничать, думать, как ребят бабушке вернуть. А еще непременно обидится, будет часто напоминать: «Помнишь, Ваня, как ты отказался мне услугу оказать?» Ради собственного спокойствия нужно согласиться. Во-вторых. Я бездетен. Почему? Младенцы меня раздражают, они кричат, гадят в памперсы, за ними требуется постоянный уход. Когда в квартире появится существо в пеленках, придется попрощаться со спокойной жизнью днем и забыть про сон ночью. И чем старше становится ребенок, тем больше от него неудобств. Придется нанимать няню, репетиторов, одевать его, обувать, учить. А чадо родителей только в первые годы любит, потом права качать начинает, в двенадцать лет решит, что он умнее и лучше всех. Хамит, грубит. Ну зачем мне такой праздник? А теперь вывод. Я везу вас домой не потому, что хочу понравиться двум не особенно хорошо воспитанным, не шибко умным малышам. Я эгоист, делаю доброе дело не вам, а себе, поелику не жажду скандалов от матери. Конец истории. Вопрос. Зачем мне стараться вам понравиться? Я вижу вас впервые, сдам сейчас старшим, и больше мы не встретимся. И слава богу, потому что вы не очень мне понравились. Вопрос. По какой причине я решил угостить мелких вредин мороженым? Их две. Первая. Вы помогли мне, прогнали жадного гаишника. Я благодарный человек. Рожок – это мое вам спасибо. Вторая. Когда ребенок ест, он молчит. А ваша болтовня для меня слишком утомительна. Кондитерская слева по курсу. Мне тормозить?

– Да, – тихо ответила Саша.

– Мы не маленькие, – добавил Женя, – учимся во втором классе.

– Вы ходите в школу? – изумился я. – Что тогда в саду делали?

– У нас папа сошел с ума, – вздохнул Женя, – исчез. А бабушка врет, что он умер.

– Почему ты считаешь, что она лжет? – спросил я.

– У нее всегда, когда она что-то придумывает, глаза честные-пречестные, – ответила Саша. – Если отец умер, то почему не устроили похороны? Наверное, он в сумасшедшем доме!

– Допился до психушки, – подвел черту Женя, – глюки у него начались. Мама тоже бухать стала. Одна бабушка не пьет. Домработница и шофер уволились. Мы раньше ходили в гимназию в поселке, где жили. Бабушка нас в город привезла. Школы рядом ей не нравятся.

– Бабушка не понимает, что с нами делать, вот и записала пока в садик, – добавила Саша, – там знают, что мы школьники. Вы нам купите мороженое?

– Да, да, – спохватился я, – пошли, попросим самые большие рожки.

Дом, в котором жили дети, показался мне почему-то знакомым. Вроде я когда-то уже заходил в просторный подъезд, поднимался по мраморной, некогда белой, а сейчас серо-желтой лестнице. В центре Москвы, в районе Старого Арбата и Хамовников, сохранились исторические здания, они часто похожи, и лифты в них постоянно ломаются.

Мы поднялись на третий этаж, я позвонил, дверь открылась, на пороге появилась дама в шерстяном платье. Она ахнула:

– Саша! Женя! Вы откуда?

– Из детского сада, – ответили внуки.

– Добрый вечер, – произнес я.

– Ваня! – попятилась хозяйка. – А ты как здесь оказался?

Я начал всматриваться в старушку.

– Не узнаешь, – поняла та. – Ребята, идите в свою комнату.

– Руки не мыть? – осведомился Женя.

Бабушка села на пуфик, который стоял в холле.

– Это само собой разумеется. Вы не годовалые младенцы, чтобы я про элементарную гигиену вам напоминала. Взрослые уже.

– Супер! – заликовал Женя. – Мы выросли?

– Конечно, – подтвердила старушка.

– Значит, теперь ложимся спать не в девять, а когда захотим, – сделал вывод мальчик.

– Дети отправляются в кровать в ту секунду, когда начинается программа «Время», – отрезала хозяйка.

– Логика! Главное, логика, – заявила Саша. – Дядя Ваня хорошо объяснил нам ее важность. А ты, бабушка, говоришь сейчас неразумные фразы. Мы слишком малы, чтобы лечь спать, когда хотим, но большие, если речь идет о мытье рук, чистке зубов, уборке комнаты.

– Или человек маленький, или он взрослый, – подвел черту Женя, – иначе никак.

– Ошибаешься, – усмехнулся я, – есть порода недоросликов. Уже вырос, но не дорос. Это ваш случай.

– Мы взрослые! – топнула ногой Саша.

– Прекрасно, – согласился я, – тогда сделай мне чаю, и я съем с удовольствием омлет. С сыром и помидорами.

– Я не умею готовить, – сбавила тон девочка.

– Нет проблем, – улыбнулся я, – можно заказать еду в кафе. Поскольку я гость, платить придется тебе.

– У меня денег нет, – рассердилась Саша, – я маленькая, мне их не дают.

– Лечь спать, когда душа захочет, и не мыть руки – тут ты взрослая, а как зарабатывать – ты маленькая? – спросил я. – Уж определись со своим возрастом!

– Вы противный, – рассердилась девочка и убежала.

Женя понесся за сестрой.

– Спасибо, Ванечка, – поблагодарила старушка. – Матильда их избаловала…

Я вздрогнул. Матильда – не самое распространенное в России женское имя, а еще смутно знакомый подъезд и холл квартиры. Определенно я уже видел этот странный торшер с основанием в виде лошади, вставшей на дыбы. Вместо головы у нее абажур…

Старушка тем временем продолжала сетовать на внуков.

– Галина Михайловна? – осторожно осведомился я. – Боброва?

Хозяйка кивнула:

– Ты меня не узнал. Знаю, я отвратительно выгляжу.

– Ну что вы, – забубнил я, – просто у меня плохое зрение, а в прихожей не так уж светло.

И тут распахнулась дверь, из комнаты вышла растрепанная толстая баба в грязном халате.