Пожиратели таланта. Серебряная пуля в сердце - Анна Данилова

– Ой нет! Некоторые считают, что Тамара была авантюристкой. В некотором, хорошем смысле этого слова, это действительно так, но и очень осторожной. Она никогда не стала бы зарабатывать деньги сомнительным путем, если вы это имеете в виду. Ни за что не поверю, что она связалась с мошенниками!

– А ее мужчины? Вы что-нибудь знаете о ее любовниках?

– Если честно, то не интересовался. Это же она меня бросила, а не я ее. Говорю вам об этом честно.

– А у вас не было желания отомстить ей, причинить боль?

– Нет. Я, знаете ли, быстро как-то успокоился. Встретился со своей будущей женой, которая к тому времени овдовела, мы начали налаживать новую жизнь… Было очень много работы, мне пришлось осваивать бизнес, который достался мне от ее покойного мужа. А потом родились детишки… Я счастлив и всегда желал счастья Тамаре. Она была неплохой женщиной, яркой, красивой и умной. И один дьявол знает, кто и за что ее убил. Не думаю, что она могла совершить нечто такое, что вызвало бы в другом человеке столь сильное чувство ненависти.

– Когда вы видели Тамару последний раз?

– В прошлом году, как раз накануне ее отъезда. Случайно встретил в городе и, честно говоря, даже и не знал, как себя с ней вести. Мы остановились, поздоровались. Понимаете, ведь были мужем и женой, близкими людьми, а теперь вроде бы все, должны быть чужими. Но я не мог пройти вот так мимо нее и не расспросить, как она живет, что у нее вообще происходит. Не забывайте, что я к тому времени уже был женат, и мне не хотелось бы, чтобы моя жена узнала, что нас видели с Тамарой вместе. И тем не менее мы заглянули в одно кафе, заказали по чашке кофе и поболтали немного.

– Какой была Тамара? О чем она говорила?

– Она выглядела прекрасно. Словно развод пошел ей на пользу. Она помолодела, сделала новую прическу, и вообще была какая-то другая, новая… Я ей так и сказал… – Антон вдруг взялся за голову пальцами обеих рук и сильно сжал, словно проверяя череп на прочность. – Боже, неужели ее больше нет? В это невозможно поверить!

– Антон…

– Да-да, – он опустил руки и тряхнул головой. – Простите. Так вот, тогда она вся светилась от счастья и сказала, что начинает новую жизнь. Хотя, нет… Она сказала по-другому, – он нахмурился, вспоминая. – Она сказала, что как бы заново родилась. И улыбнулась как-то странно, сощурила свои красивые глаза и показала мне язык. Я знал этот ее детский и очень родной для меня жест, эту усмешку, эту игру… Она словно хотела мне сказать, что у нее все в полном порядке, что она словно выиграла в этой жизни, понимаете?

– Заново родилась? И вы не спросили ее, что именно она имеет в виду?

– Да нет, что-то спросил… У меня-то мысли, сами знаете, какие, чисто мужские: не встретила ли она мужчину, не выходит ли замуж? А она вместо этого вдруг подцепила пальцем золотую цепочку, висящую на груди, и вытянула очень красивый кулон. Золотой, похожий на монету. Поцеловала его, представляете? Что это, спрашиваю я ее, а она в ответ загадочно так улыбается и смотрит на меня, словно прощаясь… И в этом взгляде я вдруг увидел нашу с ней ускользнувшую любовь, все то, что связывало нас и делало близкими.

– Что вы подумали в ту минуту?

– Отлично помню, что подумал: что она встретила мужчину, который и подарил ей этот кулон. А что еще я мог подумать?

– На тех двух убитых женщинах точно такие же кулоны…

– Значит, дело посложнее, чем я думал.

– Скажите, Антон, как Тамара относилась к религии?

– Да так же, как и многие. Ходила в церковь, когда приспичит, когда трудно, когда болезнь… Верила, что Бог есть, но никаких постов не соблюдала, за церковным календарем не следила. И с каким-то отвращением и брезгливостью относилась к церковным служителям, а особенно к тем женщинам, которые, по ее словам, околачивались в храме и клянчили деньги.

– Вы никогда не разговаривали с ней о сектах, она не высказывала свое мнение о подобных явлениях?

– Мне очень хорошо известно ее мнение по этому поводу: она все это считала чистой воды мошенничеством и глубоко презирала тех, кто доводит людей до самоубийств…

– А могла бы она, к примеру, под впечатлением от какого-нибудь факта, касающегося ее близких друзей или родственников, начать активно действовать, пытаясь разоблачить какую-либо секту? Я так понимаю, что она была неравнодушным и активным человеком. К примеру, ее племянницу затянули в секту и попытались отнять у нее квартиру или деньги…

– Я понял. Нет, она не стала бы разоблачать секту, она постаралась бы предпринять все, чтобы привести в чувства племянницу…

– А если та уже отдала свои деньги, и немалые?

– У вас есть информация по этому поводу? Речь идет о Виолетте?

– Нет-нет, я просто рассуждаю!

– Возможно, она и обратилась бы в полицию. Да, наверняка обратилась бы. Но заниматься самодеятельностью, расследовать, что и как, нет, она не стала бы… побоялась бы. Я же сказал вам, что она была человеком осторожным. Она скорее отдала бы племяннице свои деньги или помогла ей, взяла к себе, чем рисковать жизнью.

– Хорошо. Спасибо вам, Антон.

Во время разговора дети ни разу им не помешали, продолжая складывать башни из кубиков, возить пожарную машину.

– Знаете, у вас потрясающе спокойные дети, – сказала Глафира уже в дверях. – Они всегда такие?

– Ох нет, что вы! Не стану от вас скрывать, они совершенно другие, они – нормальные дети. Стоит мне только закрыть за вами дверь, как здесь начнется настоящая жизнь, – расхохотался Антон, с любовью рассказывая о трех своих чадах. – Квартира будет сотрясаться от их криков и визгов. Единственное, что нам с женой удалось им привить, – это некоторое уважение к гостям. Уж не знаю, как им это удается, но, когда у нас люди, наши дети, словно сговорившись, разыгрывают из себя ангелов. На самом деле, повторюсь, они совершенно нормальные, непослушные дети!

Уже в машине, подводя итог разговора с Беловым, Глафира поняла, что такой человек, как он, уж точно не причастен к этим жестоким убийствам. И хотя люди Мирошкина тщательно проверяют его алиби, поскольку идет официальное расследование, и бывшего мужа жертвы просто невозможно обойти вниманием, Глафира решила для себя, что это не он. Успокоилась и позвонила Денису.

– Ты где?

Оказалось, что он только что вернулся в контору и теперь согревался там чаем. Глафира, сгорая от любопытства, поскольку Денис заинтриговал ее обещанием новостей, касающихся золотых кулонов, помчалась к нему, купив по дороге горячую пиццу.

В приемной было тепло и уютно. Пахло мандаринами, которые в ожидании Глафиры Денис поедал в огромных количествах. Вся поверхность его письменного стола была усыпана веселыми оранжевыми корками. Ну и, конечно, сам Денис светился от радости, глаза его блестели.

– Ну, рассказывай!

– Волка ноги кормят, – сказал он, потирая ладони. – Я обошел весь центр, побывал согласно списку во всех центральных ювелирных магазинах, везде показывая фотографии кулона и наших фигуранток, и в одном месте мне повезло, потому что одна из продавщиц вспомнила и эти кулоны, и этих женщин!!!