Хранитель - Кэтрин Шеперд

пропустил перед собой Лауру и Макса, после чего провел их к столу, где лежала мертвая женщина из больницы. Симметричные черты лица утратили всякую притягательность. Кожа напоминала серую глину, глаза были закрыты, волосы аккуратно зачесаны назад. По лбу и у основания шеи видны были грубые швы, один из которых пересекал туловище, оканчиваясь у лобковой кости. Привычный Y-образный разрез, который применялся при вскрытии. К облегчению Лауры, доктор Херцбергер уже закончил обследование и зашил разрезы. Она сосредоточилась на лице покойной, стараясь не смотреть на длинные швы.

Макс прибегал к той же стратегии. Его взгляд был устремлен в невидимую точку на стене.

Лаура молча достала из кармана фотографию.

– Полагаю, это она. – Доктор Херцбергер удовлетворенно кивнул. – Лена Рейманн, двадцать четыре года. А я уже опасался, что придется устанавливать стоматологический статус… У нее много коронок для ее возраста. Но это уже не имеет значения. Не могли бы вы предоставить пробы ДНК из ее квартиры, чтобы безошибочно установить личность?

– Конечно. Нам все равно нужно оповестить родных. Мать Лены Рейманн десять дней назад заявила о пропаже. Думаю, она передаст нам образец волос дочери, – ответила Лаура, неотрывно глядя на аккуратный нос покойной. – Отчего она умерла?

Доктор Херцбергер сделал глубокий вдох.

– По этой причине я вас и пригласил. Как уже было установлено, умершая имеет как свежие, так и старые травмы, причиной которых стали, вероятно, побои и подобные насильственные действия. С правой стороны сломано одно ребро, но причина смерти не в этом. Лена Рейманн молода и совершенно здорова. Полагаю, она прожила бы долгую жизнь, если б не цианистый калий в крови.

– Яд? – удивилась Лаура.

Высокий крепкий мужчина на записях с камер мог расправиться со своей жертвой любым мыслимым способом. Очевидно, он не слишком церемонился с женщиной. Несколько крепких ударов, и он запросто убил бы ее… Лаура задумчиво склонила голову. Почему он воспользовался ядом? К этому средству прибегают в основном женщины или просто физически слабые люди. Садистам, как правило, нравится мучить жертву. А убийца Лены Рейманн, судя по многочисленным увечьям, относится именно к таковым. Впрочем, сложно определить происхождение старых побоев…

– Да, и притом быстродействующий. При такой дозе, как в данном случае, смерть наступает в течение нескольких минут, – пояснил доктор Херцбергер.

– И где его можно достать? – спросил Макс. – Уж точно не в магазине.

Доктор Херцбергер покачал головой.

– Нет. Но в любой аптеке вам его продадут по предъявлении соответствующих документов. К примеру, для врачей не составит проблемы его приобрести. Некоторые ювелиры используют цианид для очистки украшений. Откровенно говоря, заполучить этот яд не так уж трудно.

Макс тяжко вздохнул.

– Жаль… И все-таки мы проверим ближайшие аптеки и попросим списки продаж за последние несколько недель.

– Вы можете назвать время смерти? – спросила Лаура и вновь взглянула на Лену Рейманн.

Доктор Херцбергер накрыл тело белым полотном и снял перчатки.

– По моим оценкам, она мертва не более трех дней. После смерти тело перекладывалось, это отчетливо видно по трупным пятнам. Оно долгое время пролежало на животе, прежде чем его уложили на спину возле больницы.

– То есть он отравил Рейманн, а затем через какое-то время отвез к больнице, чтобы избавиться от тела, – заключила Лаура и сглотнула. – Очевидно, ему потребовалась новая жертва, поэтому он увел из больницы еще одну женщину.

Доктор Херцбергер вскинул брови.

– А есть еще одна жертва? – спросил он и тут же просмотрел бумаги. – У нас не отмечено новых поступлений.

– Да, похищена еще одна женщина. Но есть вероятность, что она еще жива, – сказала Лаура. – Мы полагаем, что преступник на какое-то время оставляет жертву в живых, и только потом убивает. В случае с Леной Рейманн прошло десять дней от исчезновения и до момента, когда обнаружили тело.

– Кстати говоря, я не обнаружил следов сексуального насилия. Ни следов спермы, ни волос, ни тканей. Под ногтями также отсутствуют фрагменты чужой кожи. Травм вагины и в прилегающей области не наблюдается. Мы взяли мазок на предмет частичек латекса от презервативов. Ничего. Но это применимо лишь к последним трем дням. Если у нее была половая связь раньше, мы не можем это выяснить. По крайней мере, если при этом не применялась грубая сила. В данном же случае речи об этом не идет.

– Когда было сломано ребро? – спросила Лаура.

– Сравнительно давно – около трех недель, а может, и двух. Зато оба указательных пальца травмированы недавно. Я почти уверен, что они нанесены молотком. – Доктор Херцбергер быстро натянул перчатку и поднял правую руку жертвы. – Взгляните, здесь явный след от молотка.

– Могла она ударить сама себя? – спросила Лаура, и от одной мысли об этом почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

Доктор Херцбергер помотал головой.

– Сомневаюсь. На мой взгляд, удары наносились прицельно и пришлись под таким углом, что самоистязание исключается. – Для наглядности он занес и резко опустил правую руку. – Отсутствуют пробные удары, типичные в таких случаях. Тот, кто самому себе наносит увечья, подходит к этому постепенно, не решаясь сразу. К примеру, это хорошо заметно у людей, которые иссекают себя. Первые порезы короткие и поверхностные, но со временем они становятся глубже. В нашем случае удары одинаковой силы и приходятся точно по костяшкам, так чтобы не пострадали суставы. Признаться, выглядит это так, словно по пальцам били целенаправленно. Это не было импульсивным действием. Тот, кто это сделал, неплохо знаком с человеческой анатомией и последствиями ударов.

– Хотите сказать, у него есть опыт в пытках? – изумленно спросил Макс.

– Ну, это все же слишком, – ответил доктор Херцбергер. – Преступник не хотел причинять своей жертве серьезных увечий. Он сломал ей два пальца, но при этом не тронул суставы. Это все, что можно сказать.

Лаура задумчиво нахмурилась.

– Лена Рейманн регулярно подвергалась жестокому обращению. Как до похищения, так и после. Доктор Гебауэр полагает, что за этим стоит ее партнер. Странно уже то, что не он заявил об исчезновении, а ее мать…

– Тут я с вами соглашусь… – Доктор Херцбергер взглянул на часы. – Сожалею, но мне пора. Я направлю вам протокол, как только смогу. Прошлой ночью было много поступлений, и они у меня в приоритете.

Он не стал уточнять, что это означает. Впрочем, от него это и не требовалось. Лаура знала, что в подобных случаях речь идет о подозрении на убийство.

Доктор Херцбергер вышел из зала и оставил их наедине с убитой.

– Надо пригласить мать Лены Рейманн. Она опознает дочь, передаст нам образцы волос и, возможно, расскажет что-то о ее партнере, – предложила Лаура.

Макс кивнул