Искатель, 2008 № 08 - Журнал «Искатель»

ИСКАТЕЛЬ 2008

№ 8

*

© «Книги «Искателя»

Содержание:

Николай ПОЛУНИН

НАВИГАТОР. RU

повесть

Станислав РОДИОНОВ

ПОСЛЕДНЯЯ СТАТУЯ

повесть

Владимир АНИН

КАРДИОЛОГИЯ

рассказ

Владимир КУНИЦЫН

ПРО КУРОЧКУ РЯБУ

рассказ

Кира ВЕЛЬЯШЕВА

ОДНАЖДЫ,

В САМОМ КОНЦЕ ВОЙНЫ

рассказ

Николай ПОЛУНИН

НАВИГАТОР. RU

Всякий человек подает сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее; а ты хорошее сберег доселе.

Иоанн: 2, 10

Веселие Руси есть пити...

Глава 1

Исход

Я выпил для начала стакан зубровки, потому что по опыту знаю, что в качестве утреннего декокта люди ничего лучшего не придумали. И сразу рассеялась мгла, в которую я был погружен, и забрезжил рассвет из самых глубин души и рассудка; и засверкали зарницы...

Вен. Ерофеев «Москва — Петушки»

Силуэт на обочине был едва виден в утренней мгле, серый, сгорбившийся под дождистым туманом, и я даже проскочил метров сто, а потом остановился и сдал задним.

Хич-хайкеров я беру. Только всегда сажаю рядом с собой, на правое сиденье, хотя и это ни в какие времена не гарантировало стопроцентной безопасности.

Но уж больно этот был мокрый и несчастный.

Початую бутылку и стакан (на профессиональном сленге водителей — «ключ») я автоматически спрятал в бардачок. Хотя с некоторых пор я скрываться и прятаться перестал. И бояться перестал.

— Это... в город мне. Или хоть докуда в ту сторону...

Некоторое время он возился, устраиваясь. При нем имелась потертая хозяйственная сумка, набитая чем-то угловатым, да полиэтиленовый пакет с одной оборванной и завязанной узлом ручкой. Сам в плаще, из-под шапочки висят сосудистые патлы. Ничего особенного.

— Чего ж руку не поднимал? Знаешь — выставя большой палец, по-модному?

— Толку... Хоть какой ты палец кажи, легковушки все едино не останавливаются. Я лесовоза ждал. Или «МАЗ» с песком пойдет. Они тут ходят иногда, с карьеров... Спасибо.

Нос его уже заинтересованно шевельнулся, и на запотевшие изнутри стекла он тоже взглянул. И на меня — искоса.

— Ага, — сказал я. — А ты не желаешь? Если желаешь — перед тобой, открывай, наливай.

Мужик обвел глазами внутренность моего тигра «Лендкрузер-100-спешл» и уставился прямо на меня — теперь несколько испуганно.

— Бери, бери, — кивнул я, — не стесняйся. Что я, не вижу? Небось, продавать чего везешь? Опохмелиться не на что? — И добавил, уже по памяти, из любимейшего литературного произведения — можно сказать, катехизиса моего: — «Когда мы вечером пьем, а утром не пьем, какими мы бываем вечером и какими становимся наутро? Вот в чем заветная лемма!»

Прозвучавшая философия мужичку решительности не прибавила, поэтому я сам, держа коленом руль, потянулся, достал посуду и сам же пассажиру своему налил. Какая ни есть, а компания. Не ожидал подобного сервиса, житель сельский?

— Вы... осторожней, — выдавил он, принимая стакан, — до-рога-то у нас...

Подбросило на ухабе. Я нарочно выбрал объездной путь, не по трассе.

— Не дрейфь! Давай освобождай емкость, выдыхается продукт же...

Через километр мы были уже на «ты». Федя с уважением поглядывал на меня, но с еще большим чувством — на этикетку. Он сильно воодушевился.

— Люблю, — кричал, — «зверя»! А еще «старуху». Помнишь, какая раньше «Старка» была?! При Ельцине-то?! А теперь — все из одного крана, паленое. Или не укупишь. По мне, так лучше — спирт! Ведь и сами гнать перестали, не-рен-та-бель-но! А спир-тягу купил, развел, все дела. На базаре этой отравы хоть залейся, знай только, к кому подойти...

— Так от отравы и помереть можно? — А сам думаю: кто бы говорил.

— А как же! Помереть обязательно можно. Народ спивается — страсть!

Мелькнул указатель.

— Я тебя, Федор, на повороте высажу.

— Это... Так там это... там пост. Я могу и раньше. Я потом так...

Приконченный «Зверобой» мы кинули в окошко. Знакомое ощущение полета и легкой звонкости охватило меня.

— За кого боишься? За себя, за меня? За меня не бойся, меня не останавливают.

Я оставил его под набравшим силу осенним дождем, сообщив напоследок:

— Напрямую не ходи, иди через деревню, как ее здесь, Хлёбово. На дороге авария большая, автобус с автокраном. Точно говорю. Милиции куча, «скорые», вообще. Это если ты опасаешься. Чего там своровал-то, в сумках, металл, провода, кабель?

— Это... Ты того... здешний, что ль?

— В первый раз в ваших местах, — сказал я, ничуть не кривя душой.

Он остался, открыв рот, и таким я его помнил еще аж целых десять секунд, покуда не забыл прочно и навсегда. По его разумению, ездят на крутых тачках, и пьют за рулем, и гаишников ни в хрен не ставят либо ну о-о-очень большие начальники, либо бандиты. С небритой своей опухшей физиономией я тянул на вторых. Но что — «в костюме при галстуке», хоть тоже помятых и изжеванных, — это давало определенный намек и на первых.

Скажи ему кто, что костюменция от «Бриони» тянет на восемь с половиной и галстучек еще на две тех самых денег, про которые он только по телевизору слышал, небось, и не поверил бы. Любимая Родина в кирзачах-говнодавах.

На подъезде к будке поста я даже скорость не потрудился сбавить, однако в зеркале заднего вида отследил, что стоявший в накидке мент повернулся и проводил меня долгим взглядом. Но и в пост не побежал, и в уоки-токи свой не забормотал.

Это было очень плохо. Значит, ночной мой рывок из Москвы не имел никакого смысла. Значит, ускользнуть мне не удалось.

По большому счету, я ничего иного не ожидал.

Вновь придерживая баранку коленом, я сунул руку под сиденье, нащупал плоский стеклянный бок. Зажал пробку зубами, с хрустом провернул.

От трех полновесных глотков радостный гул наполнил меня целиком. Гул рассказал мне уже не только о ДТП, оставшемся позади и сбоку, внутренним взором я теперь мог видеть весь расстилающийся впереди незнакомый город.