Наперегонки со смертью - Виталий Гладкий

Мой дом стоял загадочный и прямо-таки источающий опасность. Может, это было и не так, но у меня даже мурашки побежали по коже, когда я подошел к нему поближе.

Напрягая глаза, я пытался определить посты наружников (в том, что после "побега", организованного неизвестными, они просто обязаны присматривать за моей квартирой, я совершенно не сомневался), но все мои потуги оказались тщетными. Здесь просматривалось три варианта: или сотрудники службы наружного наблюдения были весьма квалифицированны, или их насчитывалось очень мало и они засели в квартире – самый простой, однако не всегда эффективный метод, или наружку вообще сюда не посылали, рассудив, что только полный идиот возвратится в старую западню.

И третий вариант был наиболее вероятный. Но только не в моем случае. Мне нужен был тот самый заветный ключ, из-за которого я так крупно погорел. Я почему-то не думал, что во время обыска он привлек внимание оперативников.

Я ходил вокруг дома как та лиса, что увидела высоко висевшую гроздь винограда. И хочется – даже слюнки текут, и попробуй достань.

Оставалась последняя надежда. Я понимал, что иду на большой риск, но положение и впрямь было безвыходным. Ключ! Мне нужен ключ! Любой ценой.

Даже в чужой подъезд я заходил как в клетку со змеями. К счастью (и как обычно), лестничные площадки первого и второго этажей были не освещены. Я знал, что в холодное время года (а сейчас по ночам лужи уже затягивало льдом) местная молодежь ближе к полуночи устраивала в подъездах посиделки, а потому лампочки осветительных устройств на нижнем уровне дома с поражающей воображение регулярностью исчезали в неизвестном направлении. Жильцы долго бились с этим сезонным бедствием, но в конце концов махнули на такую мелкую неприятность рукой, смирившись с неизбежностью.

Конечно же, люк на чердак был замкнут. Но я знал одну маленькую хитрость, принятую в производство бомжем Машкой с моей подачи. На случай, если я вдруг где-нибудь посею ключи от чердака, мы провели в его "мансарду" обыкновенный электрический звонок, а кнопку хорошо замаскировали. Потому я, нимало не тушуясь, сдвинул нужную планочку и нажал на пластмассовую пуговку. Несколько раз. А чтобы быть абсолютно точным, то пять – три коротких звонка, два длинных. Это был мой пароль. Теперь остановка за малым (и главным) – чтобы Машка был дома и в полном здравии. То есть, чтобы держался на ногах, пусть и не очень твердо. В противном случае – когда он в отрубе – его и пушкой не разбудишь.

Ах, как мне сегодня везет! Пока везет, тут же добавил я суеверно и сплюнул через левое плечо. К сожалению, я точно не знал, через какое нужно плевать, а потому на всякий случай проделал ту же процедуру и с правой стороной. Лучше перебдеть, чем недобдеть; этот девиз чекистов я выучил наизусть как дважды два – четыре.

Машка был трезвым! Нет, точно сегодня в лесу что-то издохло… Он многозначительно покашлял и на всякий случай тихо спросил:

– Это ты… кхе!.. Геннадий?

– Нет, не я, а призрак отца Гамлета. Открывай, дружище, побыстрее!

Люк распахнулся и я буквально впорхнул на чердак.

– А теперь замыкай! – приказал я немного нервно.

Машка послушно повернул ключ в замочной скважине.

– Это кто такой… Гамлет? – спросил он, когда мы вошли в его поднебесную обитель.

– Псих, – коротко ответил я, падая в одно из исторических кресел Машки. – Все ходил туда-сюда и размышлял: сразу отбросить ему копыта или немного подождать? Любил бродить по кладбищам и притворялся дуриком.

– Чтобы в кутузку не посадили?

– Бери выше. Чтобы не укокошили.

– Наверное, из-за денег?

– Гениальная догадка. Главное, очень нестандартная. Дай чего-нибудь погрызть. А то я голоден аки волчище.

– Сделаем… – Машка начал рыться в картонном ящике, где обычно хранились консервы, чай, конфеты, печенье, крупы и прочие продукты, не требующие охлаждения. – А кем был отец Гамлета?

Видимо, он решил прояснить вопрос до конца.

– Ты еще спроси, какого хрена от него осталась лишь прозрачная нематериальная оболочка. Родственнички подсуетились, чтобы отправить папашу Гамлета на тот свет.

Насколько мне помнится, отраву в ухо ему влили. Но я в это не очень верю. Скорее всего, бледных поганок в супец добавили или еще чего. А старикан был большим начальником, можно сказать паханом. Что касается призрака, то это уже сплошная чертовщина.

Мистика. Когда-нибудь обсудим и сей вопрос.

– Когда? – не отставал настырный Машка.

– Скоро. Это все? – спросил я, взвешивая на ладони пачку галет.

– Все… – ответил Машка весьма уклончиво; и поспешил добавить, заметив мой укоризненный взгляд: – Кажется… вино есть…

– Так что же ты?.. – Я осуждающе покрутил головой. – Мне сейчас требуется допинг в обязательном порядке.

Машка с явной неохотой достал бутылку какой-то жидкости подозрительного цвета и поставил на стол два стакана.

– А ты погодь, – закрыл я ладонью его стакан. – Сначала дело, потом гульвон.

– Какое еще дело!? – удивился и одновременно возмутился Машка.

– Сгоняй в мою квартиру и принеси ключ… – Я обрисовал какой он из себя и где его найти.

– Только не шуми, иди потихоньку. Если заметишь что-либо подозрительное, сразу возвращайся.

– Что значит – подозрительное?

– Может, чужие люди околачиваются на лестничных площадках верхних этажей или еще чего. Не маленький, сам должен понимать. Они могут быть и в квартире. Вдруг тебя сцапают, говори честно, что ключи ты получил от меня. А потом соврешь – скажешь, что я должен ждать тебя возле гастронома. Понял?

– Ну… – не совсем уверенно ответил Машка.

– Когда спросят, за чем я тебя посылал, скажи, что за деньгами. Кстати, они лежат в тайнике, возьмешь их себе. Если, конечно, все обойдется.

Я рассказал, где находится тайник. Мне было точно известно, что во время обыска менты его не нашли. Может, потом… Но это было не суть важно. Главное, у Машки был отменный предлог для проникновения в мое жилище. Денег в тайник я положил немного, на всякий случай. Своего рода НЗ. А что касается запасного комплекта ключей, так они были спрятаны здесь же, на чердаке. Я раскопал их из-под кучи мусора, где они лежали в выдолбленном углублении, замаскированном обыкновенной замазкой, и вручил весьма озадаченному Машке.

– Только смотри не проболтайся, что я на чердаке! – Я глянул на Машку очень сурово.

– А что случилось, Геннадий!? – Теперь уже он встревожился по-настоящему.

– Всю историю рассказать тебе не могу. Она не очень интересная. А если коротко, то меня хотят зацапать менты. Наверное, ты слыхал, что на квартире у Елизаветы Петровны был обыск и меня повязали?