Последний контракт - Михаил Нестеров

Катя поправила прическу и позвонила в дверь. Улыбнулась моложавому голосу, однако прозвучавшему из-за двери по-стариковски: «Иду!» Затем по-отечески, едва генерал Розанов открыл дверь и увидел гостью:

— Господи, Катя!..

Он обнял ее и, поддерживая, как тяжелобольную, провел в комнату. Даже проявил силу, не дав гостье снять обувь в прихожей. Опередил, проявив проницательность, и тем не менее повторился:

— Полчаса твое дело потерпит? — И пошел на кухню, коснувшись Катиного плеча.

Через минуту на столе появилась бутылка каберне и гроздь винограда. Леонид Михайлович, одетый в неизменную безрукавку, ловко открыл вино и разлил по бокалам.

— Я делал запросы, — начал он, грозно сдвинув брови, — но этот чертов Котельников молчит! Информацию выжимал по капле — не из газет, а из главных редакторов.

— Я вам расскажу все, — пообещала Катя, — в деталях. Пропуская незначительные.

Она рассказывала, а Розанов смотрел на ее забинтованную руку. Было видно, что он едва сдерживается, катая за щеками крутые желваки.

Едва рассказ Скворцовой подошел к концу, она положила на стол видеокассету. Леонид Михайлович немедленно вставил ее в деку магнитофона и включил воспроизведение. На экране телевизора четыре человека, ведущие беседу за чашкой чая. Звук не был записан. Но по лицам было видно, что беседа мирная и все сидящие за столом хорошо знают друг друга.

— Это главарь террористов Руслан Гареев, захвативший стратегический объект, — комментировала Катя. — Это начальник охраны Алексей Родионов. Рядом с ним директор Валерий Дубровин. А это я собственной персоной — майор ФСБ Скворцова, разработчик операции по внедрению в финансовые круги секретного агента. Приглядеться внимательно, он должен быть где-то рядом. Может, подавал чай. И отошел отлить, — грубовато закончила Катя. — В общем он на какое-то время выпал из кадра.

— Но потом он появился? — проявил интерес генерал.

— Да. Как по будильнику. Через двенадцать часов ровно. Но пленка к тому моменту кончилась. С ее помощью я хочу заручиться гарантиями — во множественном числе. Я одного человека имею в виду.

— Который является строго по будильнику?

— Да.

— Что-то стряхнулось в его механизме, раз он явился так поздно, — без тени улыбки заметил хозяин.

— Я разберу его. Обещаю.

— Обязательно посмотри, как работает его главная пружина.

— Обязательно, — повторила Катя и покраснела.

— Ты правильно сделала, что принесла эту кассету мне, — многократно покивал и повторил бывший главный борец с идеологическими диверсиями. — Я лучше тебя сумею распорядиться видеоматериалом. Знаю, как и в каком ключе преподать его. Завтра же навещу Котельникова. Знаешь, — Розанов сделал неопределенный, круговой жест рукой, — чтобы в его голове не зародилось что-нибудь провокационное. Тебе не дадут раскрыть заговор, но и не тронут — в этом будь уверена. И если тебя все еще тревожит тема финансирования и спонсирования международного терроризма...

Катя, вместо того чтобы отчаянно замотать головой, неожиданно кивнула.

— Давай продолжим эту тему, — тут же воодушевился Розанов. Он поудобнее устроился в кресле. Отхлебнул вина и поставил бокал на жесткий подлокотник. — Твоя теория отчасти подтверждается искусственным колпаком, под которым живет Россия. Что такое управляющие компании? — спросил генерал и сам же ответил: — Это бизнес, и он становится в России полноценным направлением развития финансовых групп с их стабильностью и независимостью. Большинство управляющих компаний являются дочерними или аффилированными структурами крупных финансовых холдингов, банков или просто инвестиционных компаний. Финансисты действуют в интересах всей банковской системы. Как сказал один крупный российский банкир: «Государство ничем не мешает». А я бы сказал, ничем не может помешать.

Если Розанов поудобнее устроился в своем кресле, то Катя обмякла в своем и опустила руки. Незаметно глянула на часы. В машине ее поджидал Сергей, а генерал, судя по всему, вознамерился говорить целый час. И никто его не остановит.