Трафик по-русски - Максим Шахов

– Убью! На капусту порубаю!

Техника обращения с холодным оружием у Петра, конечно, оставляла желать лучшего, но Вене от этого было не легче. И он принял единственное правильное в данной ситуации решение – бросился наутек, при этом лихорадочно пытаясь расстегнуть «молнию» поясной сумки.

Петро, увидев, что враг дрогнул, осмелел и устремился в погоню, продолжая рубить воздух налево и направо. И все бы ничего, но тут Веня столкнулся с Биллом. Вскочив на ноги, американец с выпученными глазами поскакал к кустам. А Веня бежал, оглядываясь назад.

Налетев друг на друга, они грохнулись на землю. Веня быстро перевернулся на спину и вдруг понял, что это конец. Бомж галопом несся на них. Вскинутый тесак хищно поблескивал в его руках. Из перекошенного рта Петра капала слюна.

Веня чисто инстинктивно вцепился руками в траву и вдруг нащупал песок. В следующий миг он выбросил вперед правую руку. Бросок вышел удачным. Крупицы мелкого речного песка брызнули в лицо Петра, угодив ему в нос и открытый слюнявый рот.

Бомж замер со вскинутым тесаком, удивленно крякнул и дважды чихнул. За этот короткий миг Веня вскочил сам и рывком поднял на ноги Билла. Глаза Петра во время песочной атаки не пострадали, и он тут же завопил, размазав по небритой щеке соплю:

– Стоять, падлы! Апчхи!

Погоня возобновилась. Лучше всего Вене с Биллом было бы, конечно, разделиться, но Веня боялся рисковать. И волочил американца за собой. А за ними, то и дело чихая, гнался Петро.

Таким макаром они сделали по полянке круг и приблизились к застрявшей в кустах бомжихе. Она как раз выползла назад и нашарила выпавшее древко.

– Вот черт! – переменился в лице Веня.

А бомжиха уже устремилась им с американцем наперерез. Щуп при этом она держала словно копье – чтобы не повторить прошлой ошибки. Веня вдруг понял, что его благородство вылезет кому-то из них с Биллом боком. И крикнул:

– Разбегаемся!

Едва ли Билл понял Веню, но тут кусты позади бомжихи затрещали и на поляну выскочил Локтев. Он был великолепен. Мгновенно оценив ситуацию, Сергей завопил дурным голосом:

– На фуй всех замочу! На землю, падлы!

От локтевского вопля даже у Вени мороз по коже прошел. Бомжи и подавно растерялись. Этой секундной заминки Сергею хватило, чтобы подскочить к бомжихе. Та развернулась и сделала слабую попытку угодить щупом противнику в глаз.

Но с Локтевым такие фокусы не проходили. Да и излишним благородством он не страдал. Левой рукой Сергей перехватил древко чуть пониже щупа и тут же ткнул основанием левой ладони бомжихе в челюсть. От этого тычка женщина, словно цирковая артистка, сделала полное сальто назад и приземлилась на свою многострадальную задницу.

Локтев же перехватил древко поудобнее и устремился вперед с воплем:

– А ну разойдись на хрен!

На этот раз Билл понял команду даже без перевода. Они с Веней синхронно рванули в разные стороны, освобождая Локтеву оперативный простор.

– Нож на землю! Мордой в пол! Руки за спину! – проорал на ходу Локтев.

Делал он это чисто по привычке, чтобы деморализовать противника. И Петро дрогнул. Замахав тесаком как глухонемой, он попятился и завизжал:

– Не подходи! Не подходи!

Тут на него и налетел Локтев. Все произошло почти как на Куликовом поле у Пересвета с Челубеем. Дружно грянули мечи, посыпались щепки и искры.

За несколько секунд отчаянной рубки противники нанесли друг другу где-то по полусотне ударов. Черенок лопаты и тесак замелькали в воздухе как сумасшедшие. Билл глядел на это представление от дальних кустов, Веня пытался зубами открыть барсетку.

Но так и не успел, потому что тесак вдруг звякнул и отлетел далеко в сторону. Петро сжался, Локтев посмотрел на него в упор и рявкнул:

– Я тебя предупреждал, урод? Или нет?!

С этими словами Сергей размахнулся укоротившимся почти наполовину черенком и опустил его на голову бомжа. Над поляной разнесся глухой стук, Петро мягко шмякнулся на траву.

– О, Jesus!.. – вскрикнул Билл.

В это время с другой стороны, от дороги, на поляне появился Панкрат.

– А чего это вы здесь делаете? – спросил он.

Локтев сплюнул и проследил в траве след от переделанной для перевозки металлолома коляски. След тянулся вдоль дороги. Локтев швырнул древко на землю и с угрожающим видом направился к прапорщику.

– Не понял!.. – выставил руку тот.

– А чего тут понимать, козляра? – процедил сквозь зубы Сергей. – Ты этих уродов видел?

– Папрашу не оскорблять при испалнении! – фальцетом произнес заученную фразу Панкрат. – Сопляк!

– Я говорю, ты этих уродов видел? Или нет?! – с угрозой повторил Сергей.

– Ну видел! – дернул головой прапорщик.

– А почему нас не предупредил, что они в сторону ящика пошли, а?

– А потому… потому что мне команды такой не было! Ясно?

– Да? – хмыкнул Локтев и вдруг метнул руку к нагрудному карману Панкрата. Тот не успел опомниться, как Сергей извлек оттуда свежую, еще теплую сотенную купюру. Смяв ее в кулаке, Локтев швырнул банкноту в лицо прапорщика и прорычал: – А может, тебе просто некогда было, а? Может, ты просто бабки мутил с очередного водилы?

– Ах ты, гад! – задохнулся от возмущения Панкрат, вцепляясь в грудь Локтева. – А вот это уже не твое собачье дело! За это ты мне сейчас ответишь, сопляк!

– Ага, отвечу! – криво усмехнулся Локтев.

Он давно хотел поставить Панкрата на место, для этого и провоцировал. И добился своего.

– Веня, будешь свидетелем! – на всякий случай бросил через плечо Локтев.

– Не надо, Серый! – устремился вперед Веня, но опоздал.

Локтев с разворота бахнул Панкрата в голову. Кулак угодил в левую половину лица прапорщика. От удара тот осел на колени, ухватился руками за челюсть и протяжно простонал.

Сергей потер ушибленные костяшки пальцев, оглянулся и деловито сказал:

– Во, теперь порядок! Можно и начальству докладывать.

Битва за ящик с излучателем произвела на Билла неизгладимое впечатление. Настолько неизгладимое, что он даже не смог набрать номер на своем спутниковом телефоне – так сильно у него дрожали руки.

Пока Веня помогал ему в этом, Локтев провел с очухавшимся прапорщиком воспитательную беседу – уже без мордобоя, ограничиваясь легкими дружескими затрещинами. Беседа возымела на закоренелого взяточника и лентяя почти чудотворное действие. По окончании ее Панкрат под наблюдением Локтева безропотно стащил в кучу поверженных бомжей и тщательно привязал их к коляске.

Когда с этим было покончено, уставший от педагогической деятельности Локтев сел перекурить. Выбив из пачки «Донского табака» сигарету, он покосился на Панкрата: