Приказ обсуждению не подлежит - Михаил Нестеров

— Я не называю своего имени, — говорил он глуховатым голосом. — Но я обращаюсь к руководству своей страны. Я один из тех людей, которые ликвидировали Магомеда, также известного под именем Мохаммед-Эфенди. Я и мой товарищ остались живы, и мы находимся в тюрьме. Мы просим руководство своей страны принять меры к нашему освобождению. Еще есть время подготовиться к переговорам, чтобы обе стороны подошли к вопросу о нашем освобождении с пониманием и готовыми предложениями.

Пауза. Долгая, томительная. Дальше шло то, что должно было пройти в эфире после исполнения приговора.

Со стороны звучит голос:

— Назовите ваше имя и имя руководителя спецоперации на вашем родном языке.

В кадре появляется человек, который сдергивает с пленника маску. И спецназовец, глядя в камеру, называет себя на русском…

Никто не может держаться до конца. Никто.

Может быть, этому спецназовцу это и не было нужно. На его лице навеки, казалось, отпечаталась жуткая смесь безразличия и безысходности… В его ушах до сих пор стоял голос генерала: «Скорпион… Хорошо поработали, ребята». Но лейтенант еще тогда понял, что голосом Боровича говорил российский искусственный спутник:

— Конец связи.