Балканский рубеж - Иван Наумов

– Да? Что ли, хочешь стать моей Шахерезадой?

Оаковец, не понимая, скуксился и начал подвывать. Бек убрал пистолет.

– Только не врать! Говоришь правду – живешь дальше, врешь – сразу не живешь. Уяснил?

* * *

Что-то серьезно пошло не так – это читалось во взгляде Платова, едва он вернулся в комнату «Ласточки».

– Что такое, Серег? – спросил Бек.

В комнате они снова были втроем – пленного сдали под присмотр Бармина в соседнюю комнату, к раненым.

– Наши сегодня не прилетят, – сообщил Платов. – Венгрия и Болгария не дают воздушный коридор. Одни уже в НАТО запрыгнули, другие на пороге выслуживаются. Марионетки хреновы.

– Надо было лететь, не спрашивая… – сказал Бек.

– А если б их сбили? Это третья мировая! Все очень тонко, того гляди порвется. Готовимся к обороне аэропорта имеющимися средствами. Извини, Бек, людей я тебе не дам. Решай вопросы по своей группе и поднимайся на второй этаж, ты мне нужен. Чем быстрее…

Чувствуя, как ноги становятся ватными, Шаталов сказал:

– Я ухожу, Сереж. По своей программе. Две минуты удели мне?

Платов посмотрел на часы:

– Две.

– Бандит, который пытался лапу на аэропорт положить… Полевой командир. «Смук» – кличка. По-сербски – полоз. У него лагерь километрах в пятнадцати отсюда.

Платов снова взглянул на часы.

– Дослушай! Вчера утром люди Смука захватили госпиталь в Глоговаце. Всех солдат перерезали, врачей, медперсонал, без жалости. Там медсестра работала. Ясна. Ты про нее знаешь. Помнишь, про роддом шутка ходила?

– Андрей, ты не обижайся, мне совсем пора…

– В общем, она у Смука в плену. Среди убитых нету – значит, у него. Я туда направляюсь. Только людей маловато. Троих сегодня потеряли. Дай мне хотя бы пятерых, а?

Платов молча посмотрел на Шаталова, развернулся и, не говоря ни слова, вышел.

– Ты охренел? – спросил Бек.

– Что? – Шаталов сполз спиной по стене, сел на пол без сил.

– Ты еще не понял, что случилось? Подмоги не будет, оружия не будет! Один десантный батальон без артподдержки против сводного натовского контингента! Может, по нам сейчас отбомбятся, как по Милошевичу! Или танками в бетон закатают! А ты – «дай мне людей», как будто эти люди сюда коктейли под шезлонгами пить приехали, от безделья ракушки у моря считать. Ты что, Шатай?!

Шаталов опустил голову, ответил глухо:

– Вчера утром ты обещал помочь. Если б не она… не Ясна… Может, меня бы здесь и не было. Сидел бы дома, копал огород, картошку окучивал. Потом включал бы программу «Время» в девять вечера, и охал бы, и ахал бы, какие гады агрессоры и что они с бедной Югославией делают. А по выходным соседям под водочку байки бы травил, как я в Боснии бляху драил да мир берег.

Он поднялся, встал к Беку близко, глаза в глаза.

– А она мне так, походя… еще в Боснии, зимой… мол, настоящие солдаты сейчас в Косове, потому что там – настоящая война, потому что там с одной стороны – просто люди, которые хотят жить так, как всегда жили. А с другой – накачанные бабками ушлепки, которым все равно – как, лишь бы чтобы они сверху. Я понятно излагаю, нигде не пропустил ничего?

– Да это и так всем понятно, Америку не открыл.

– Америка сама кого хочешь откроет. Независимое Косово без сербов, к примеру. Это другая тема, Бек, а я о том, что без Ясны мог бы и не приехать сюда – зачем это надо? Под чужим именем, по поддельным документам, как тать в ночи, стыдобища! И пришел бы ты на ферму, а там никого, ни Шатая, ни Болтая, только группа твоя перебитая по углам лежит. Приехал бы ты на экскурсию в аэропорт «Слатина», съел бы эскимо в буфете, поглядел вокруг печальными глазами да и подался восвояси. Или, того не лучше, бросился бы грудью на бандитскую амбразуру – и лежал сейчас в кузове без пульса и дыхания, весь в дырочку. Как те ребята, которым мы даже спасибо сказать не успели! И привел бы полковник Платов батальон под Приштину, да и остался там стоять, потому что молчала бы Ласточка как рыба немая, а батальон без нее ослеп. Получается, не было бы у меня Ясны, не было бы у нас и аэропорта. И людей я у Сергея попросил не из личной блажи, а потому что наши своих не бросают. Улавливаешь логику?

– Не упрощай! – попросил Бек.

– Не усложняй!

Бек внезапно разозлился:

– Ты здесь сам по себе, по своей воле и разумению. И логика твоя такой же быстро стала – вольной. А мы с Платовым на службе, при исполнении, и ограничены рамками. Наиболее – эффективного – исполнения – поставленной – задачи. Не обижайся, Шатай, на месте Сереги в этих обстоятельствах я бы тоже сказал «нет».

– Ну а на «нет» у нас, как говорится, ни суда… ни даже следствия. Я не молодняк бестолковый, Бек, чтоб губы надувать. Нет – и нет. Иди к Сергею, он тебя ждет. А мне тоже пора. Дел много. Бывай!

Шаталов аккуратно обошел Бека и уже с порога добавил:

– Маевский сказал, в роще сюрпризов не осталось – все прошел, проверил. И «двухсотых» подсоберите по территории. А то жара, к обеду вонять начнут. Может, еще и живой кто валяется. Телефон полиции сами найдете.

Бек замер, слушая, как удаляются в коридоре шаги Шаталова. Потом что есть силы ударил кулаком в стену, посыпалась штукатурка.

* * *

Дюжина бронетранспортеров стояла на траве под деревьями метрах в сорока от АТБ. Цыбуля, полулежа на броне «ноль-девятнадцатого», пересказывал экипажу «сто второго», пацанам, прибывшим в Боснию по ротации всего месяц назад, любимую байку:

– Прикиньте, Шаталов меня за старшего оставил, а тут такая мутотень! Этот пиндос, значит, над нами нависает и говорит: «Я – капитан Америка!» Ну, я ему в ответ: «А мне по хрену, я – сержант Россия!» И хрясь ему в хлебало…

Опустив козырек на глаза, Шаталов прошел вдоль стены АТБ, повернул к стоящему вдалеке навесу.

Цыбуля проследил за ним взглядом, трижды стукнул ладонью по люку, крикнул громко:

– Товарищ майор! Андрей Иванович! Майор Шаталов!

Но человек в бейсболке, не оглядываясь, уходил все дальше и на крик не отреагировал. Из люка вылезла сонная физиономия Коновалова.

– Ты видел? – спросил Цыбуля своего стрелка. – Это же наш майор был! Шатай! Я, когда только подъехали, смотрю: он. В штатском, правда. Не слышал, бывает, чтобы из десантуры в разведку забирали?

Коновалов не втянулся в дискуссию:

– Слушай, отстань ты со своим Шаталовым. Улетел он, еще в марте. И даже вернуться не обещал. Потому что не Карлсон, а майор Российской армии. Дай покемарить, будь человеком!

* * *

К шлагбауму северо-западного блокпоста с летного поля подъехал старенький югославский пикап. Двое сидели в салоне, трое в кузове – поверх того, что топорщилось под брезентом. У одного парня была забинтована рука выше локтя. К пикапу в хвост пристроился небольшой грузовик, в кабине был только водитель.