Славянский кокаин - Фридрих Незнанский

Охранники Рогачевского, зная крутой нрав генерала, молча попадали на землю. Обалдевший фельдъегерь успел все же запрыгнуть в машину, которая немедленно рванула с места. А генерал побурчал несколько минут, потом почесал затылок и вдруг, почувствовав прилив хорошего настроения, позвал обоих бойцов в дом — пить глинтвейн.

Полтора часа спустя, когда под душевный разговор за жизнь (футбол, чеченцы, американский президент, Саддам Хусейн, мать его, наш президент, снова футбол) выпито было всего едва ли две бутылки, в доме раздался телефонный звонок. Трубку снял Василий и через несколько секунд молча передал ее генералу. Рогачевский, полагая, что звонит дочь, на которую он был в тот день сердит за какую-то вчерашнюю мелочь (какую, к сожалению, забыл, и это сердило вдвойне), трубку взял неохотно. Оттуда, впрочем, послышался незнакомый мужской голос:

— Генерал Рогачевский? Одну секунду, сейчас с вами будут говорить.

И спустя несколько мгновений раздался другой голос, знакомый очень хорошо, слишком часто Рогачевский слушал его по телевизору, чтобы не узнать, — голос, знакомый миллионам его соотечественников. Голос у этого человека был еще вполне молодой, доброжелательный, даже мягкий, но вместе с тем излучающий недюжинную силу и непреклонную волю.

— Магнит Игнатьевич? Что же вы моих сотрудников так горячо встречаете? Значит, есть еще порох? А ведь они так толком и не успели вам сообщить… Я намерен создать консультативную группу при Президентском совете из старых, опытных военачальников и хочу, чтобы возглавили ее именно вы. Что скажете?