Прыжок тигра - Кирилл Казанцев

– Они здесь, едут в Дмитровское… – но договорить не успел.

– Мне надо ее услышать, – ответил Максим. Генерал протянул ему трубку, но Максим покачал головой. Губернатор снова поднес телефон к уху:

– Где она? Дай ей мобильник, пусть скажет пару слов, – распорядился генерал. В трубке сначала зашелестело, потом послышался треск, потом двое заговорили одновременно, а потом Максим услышал Ленку. Она не орала и не ругалась, за кармой своей следила. Но интонации, с которыми она говорила, ее тон и тембр голоса, и то, как она произносила отдельные фразы… Странно, что тогда, в Александрове, образовался только один труп, ее яда и отчаяния хватило бы на роту мерзавцев.

– Хватит, – еле слышно произнес Максим, и губернатор снова прикрыл микрофон ладонью, – пусть водитель назовет цвет и марку машины, а заодно и место, где он находится, и что видит в окно.

Губернатор повторил приказ слово в слово.

– «Бэха» черная, с кольца съехали, еду мимо прудов, впереди строительный магазин, сейчас буду поворачивать, – доложил водитель.

Отлично, мимо прудов – это то, что надо. Максим вырвал у губернатора телефон, выключил его, бросил в рюкзак и выволок из него черную папку и флешку.

– Это ваше, – он швырнул все на стол, стакан с недопитым чаем перевернулся, упал и покатился по столу, свалился на пол. Губернатор вскочил из-за стола, шарахнулся к окну, Максим рванул в другую сторону. Он вылетел из магазина, сел машину и рывком погнал с места. «Сорок минут, сорок минут», – крутилось у него в голове, он не сводил взгляд с наручных часов и почти не смотрел на дорогу. Через четверть часа непрерывной гонки впереди показался знакомый проселок, Максим свернул, машина запрыгала на кочках, заскребла днищем по засохшей грязи. Проселок перешел в лесную дорогу, машина проехала по заросшим колеям еще немного и плотно села брюхом в песок. Все, дальше пешком. Максим схватил рюкзак, закинул его себе за спину и бегом рванул в лес, промчался в сумерках через березняк, вылетел на открытое место и издалека увидел знакомый трехметровый забор вокруг резиденции господина губернатора. Ага, значит, врет желтая пресса, и нет там никакой вертолетной площадки! Вот гады, им бы только денег с доверчивых граждан содрать… Максим сбежал с возвышенности к ручью, перепрыгнул его и помчался к дороге. Он пересек отличное ровное полотно, добежал до последнего поворота перед «замком» и привалился спиной к березе. По часам выходило, что прошло чуть более получаса с момента разговора с водителем, и, если губернатор ничего не напутал, оставалось еще минут пять-шесть. Максим насторожил уши и закрыл глаза, стараясь разобрать в шуме леса звук двигателя. Одна минута, две, три, пять – вот оно, едут. Сумерки уже почти перешли в ночь, небо снова заволокло тучами, и начал накрапывать мелкий теплый дождь. В темноте мелькнул яркий огонек, потом исчез, и на пригорок машина вылетела, освещая дорогу мощным дальним светом фар. Она на мгновение исчезла из виду, потом, чуть сбросив скорость, вошла в поворот, и Максим рванул вперед. Над дренажной канавой оказался небольшой пригорок, поэтому прыжок получился сверху и вбок. Максим свалился на капот, перекатился на другую сторону и приземлился на обочине. «Бэху» занесло влево, она остановилась и перегородила собой дорогу. Водительская дверца открылась, но из машины никто не вышел. Максим помог – подбежал, выдернул водителя за рукав, врезал ему дважды коленом в живот и в пах, добавил снизу в челюсть и отшвырнул в придорожную канаву. Сам прыгнул следом, обыскал тело и вытащил из внутреннего кармана пиджака пакет с документами. Задняя дверца машины чуть приоткрылась, Максим бросился назад, захлопнул ее и уселся за руль. Пассажир с заднего сиденья молча вцепился ему в волосы, Максим вырвался, обернулся назад, отбил занесенную для удара руку, но поздно – правую щеку обдало горячим, глубокая царапина пролегла от виска и почти до верхней губы.

– Тихо, тихо, прекрати, – Максим поймал в темноте пассажира за запястье одной руки и кое-как перехватил вторую.

– Пошел к черту, сволочь! Катись отсюда, отпусти меня! – Ленка вырывалась из капкана, как кошка, прижатая дверью за хвост. Максим сжал ее руки одной ладонью, второй схватил за подбородок. Ленка дернулась еще раз, взмахнула заколотыми на затылке волосами, зажмурилась и оскалилась от злости, хорошо, хоть не зашипела.

– Так, уже лучше. Открой глаза и посмотри на меня, – негромко произнес он, не ослабляя хватку, – вижу, что не узнала. Значит, я буду богатым, – и отпустил руки. Ленка отрыла глаза, отшатнулась к спинке сиденья, моргнула и проговорила медленно, как спросонья:

– Что вам нужно… Макс? Это точно ты? Откуда? Так не бывает, мне сказали, что ты убит при задержании, – и умолкла, вслед за приступом ярости пришел закономерный упадок сил.

– Не дождетесь. Привет, вдовушка, – Максим вытянул руки в просвет между передними сиденьями и прижал Ленку к себе. Ревет, понятное, дело, куда ж без этого. Ничего, сейчас все пройдет, еще минут пять, и надо отсюда сматываться.

– Мы тебя ждали, ждали, ты не звонишь, твой номер недоступен. Васька заболела, меня с работы за постоянные больничные уволили. Потом поликлиника, школа – везде же кучу бумаг собрать надо, – бормотала Ленка, она всхлипывала и дрожала, как от высокой температуры. – А потом эти приперлись, они дня два за нами ходили, я заметила, даже Васька поняла, в чем дело. А потом…

– Я все знаю, – перебил ее Максим, – Васька рассказала, как вы их в сортире мочили.

– Васька! Где она?! – вскинулась Ленка и почему-то попыталась открыть дверь. Максим схватил жену за плечи, встряхнул несильно и проговорил – негромко и с расстановкой.

– Все закончилось, все живы и здоровы. Сейчас к ней поедем, только сначала успокойся. Посмотри, там где-то аптечка должна быть, себе валерьянку найди, и мне чего-нибудь, чтобы кровь остановить. И вообще давай, оказывай мне первую помощь, самому некогда, – поторопил он Ленку и перекинул рюкзак на заднее сиденье.

Аптечка нашлась, Ленка уселась рядом и все никак не могла дрожащими руками справиться с замком на пластиковом ящике. Максим отобрал у жены аптечку, порылся в содержимом и подал Ленке пузырек из темного стекла. На дне нашлась упаковка кровоостанавливающих салфеток, Максим вытащил одну и приложил к царапине на щеке. Все, ждать больше нельзя, сейчас здесь соберется толпа. Он захлопнул дверцу и завел двигатель, развернулся, и машина рывком тронулась с места. Ленка все еще возилась с пузырьком, наконец, открыла его и пролила половину на пол и себе на обтянутые длинной юбкой колени. Всхлипнула еще раз и поднесла пузырек к губам. В нос ударил резкий запах эфира и мяты. Максим покосился на Ленку, перехватил руль одной рукой, вырвал пузырек у нее из рук и поднес к глазам. «Корвалол» – прочитал он надпись на этикетке.

– Ты что творишь! Читать разучилась? – Максим выкинул пузырек в окно.

– Так ты сам сказал, – Ленка вытащила из упаковки еще одну салфетку, кое-как вытерла руки, вытащила новую и приложила ее к щеке мужа.

– Макс, прости меня, я случайно, я же не знала… Тебе больно, да? Почему от тебя дымом пахнет? Черт, что я натворила! А тот человек, ты его убил? – Она все же успела нахлебаться корвалола и говорила быстро, отрывисто и несколько раз повторила один и тот же вопрос.