Тайная тюрьма - Михаил Нестеров

Высокий сухопарый человек лет сорока пяти в деловом костюме кивнул Алану.

— Господин Старостин — ФСБ.

Лысеющий брюнет в модной золотистой оправе, подчеркивающей его проницательный взгляд, изобразил легкий полупоклон.

— Господин Туэрто — госдепартамент США.

Туэрто прилетел в Москву на самолете из Вашингтона вместе с директором. Он чуть развел руками и прикрыл глаза: «Да, это я».

— Господин Шейлер — ЦРУ. Наконец, мой коллега адмирал Школьник из военной разведки. Я представляю разведуправление Минобороны и уполномочен говорить от лица министра. Прошу к столу, господа.

Шейлер открутил крышку с бутылки и налил в стакан минералки. Смочив горло, он нацелился поблекшими глазами на русского адмирала, которого видел впервые.

— Я бы хотел спросить у представителя военной разведки. Вам удобно, чтобы я обращался к вам по форме «господин Школьник»?

— Почему нет? — на отличном английском отозвался разведчик.

— Я просто спросил. Алан, продолжайте, пожалуйста.

У Питера к «господину учащемуся» накопилась масса вопросов. Он полагал, что задаст их и получит ответы.

— Господа, — продолжил Рэмис, — лично от себя хочу заявить: очень здорово, что для решения важных вопросов мы собрались в таком составе. Мне было бы неудобно разговаривать один на один с Виктором и упирать на подтвержденные полномочия на самом высоком уровне, что меня консультировали боссы Пентагона и Лэнгли. Если официальная часть завершена... Питер?.. — он вопросительно замолчал.

— Да, начнем, пожалуй. — Директор закинул ногу за ногу и сцепил пальцы на колене. — Господин адмирал, вам слово.

Школьник откашлялся и попросил разрешения закурить. Алан подал ему пепельницу. Адмирал сделал несколько затяжек и потушил сигарету.

— Но основе полученной нами информации мы сделали ряд выводов, — начал он. — Реально против России и ряда европейских государств ведется информационно-психологическая война с помощью следующего инструмента: это находящиеся под контролем спецслужб США лидеры террористических группировок. Главная цель этой масштабной атаки — реакция широкого круга людей на возникшую угрозу. Угроза страшнее исполнения, поскольку технически реализовать массовое исполнение терактов практически невозможно. А угроза существует для всех, она становится массовой. На расследование терактов требуются месяцы и годы. А решения на контрудары надо принимать немедленно, — акцентировал он. — Это значит, что американским политикам предоставляется полная свобода объявить имя врага, не боясь ответственности за откровенную ложь. Все это называется провокацией. — Школьник открыто посмотрел на директора ЦРУ. — Вы — разведчик и должны знать, что большинство крупных терактов были совершены при поддержке исполнителей со стороны спецслужб. Иначе как обеспечить организационные и технические моменты, как обеспечить скрытность подготовки к теракту?.. Нас обеспокоил тот факт, что на смену одним грязным приемам приходят другие.

Адмирал сделал паузу и продолжил, все так же тревожа взглядом Питера:

— То, за чем вы гонялись, у нас. Это список террористов в ваших секретных тюрьмах. Мои разведчики выполнили задание. Вы хотели их уничтожить, чтобы отомстить за свою нерадивость. Но они работали не на американской земле. В Катване у нас свои интересы. Вы зря не вняли моему совету и не освободили Абрамова. — Школьник нашел глазами Алана Рэмиса. — Я же открытым текстом сказал: «У меня есть рычаг, который откроет дверь в его камеру». Ты плохо слушал меня, Алан.

— Как раз наоборот. Меня не услышали, — полковник незаметно кивнул на Шейлера и выкрутился из этой щекотливой ситуации, вернувшись к своему вступлению. — Я бы не хотел услышать, что ты снимаешь с себя ответственность за публикацию секретных материалов. Все закончилось. Пусть даже не так, как мы планировали.

— Чего вы ждете от нас и какие предложения мы можем рассмотреть? — спросил Шейлер.

— Сначала мы бы хотели услышать ваши предложения.

— Мы предлагаем джентльменское соглашение. Нам нужно время, чтобы исправить ситуацию.

— О каком сроке идет речь?

— До конца этого года.

— Есть список, — вдумчиво вступил в разговор представитель российского МИДа. — Требование нашей стороны такое: до 1 января 2006 года вы закрываете его по всем тридцати пунктам.

— Мои люди могли сократить его на два имени, — продолжил адмирал. — Я подумал, что Аллум и Исмаил пригодятся вам — оправдать диверсию на военной базе. В этом вопросе мы пошли вам навстречу.

— Это то, что мы рассчитывали услышать, — живо отозвался Туэрто из госдепартамента. — По рукам?

— Разумеется, — кивнул Школьник. — Мы умеем держать слово.

Вот ради этих слов в посольстве Соединенных Штатов Америки собрались эти люди. Питер Шейлер мог припомнить и более короткие встречи. Так решались самые трудные задачи, снимались серьезные вопросы и чрезвычайные ситуации. Они были закреплены рукопожатиями, и все, кроме Алана Рэмиса, Школьника и директора ЦРУ, покинули кабинет.

— У меня к вам один вопрос, господин адмирал. — Питер снова отпил минералки. — Почему вы тянули с обращением к нам? Вы могли заявить о своем капитане как о пленнике гораздо раньше.

— Честно?.. — Школьник пожал плечами и покачал головой. — Это была моя ошибка. Но я всегда использовал любую возможность исправить свои ошибки. Накануне я решил семейный вопрос, обломав кое-кому руки. Но к нашему делу это не имеет отношения. Знаете, Питер, во мне жила какая-то интуиция, она и поддерживала меня все эти дни.

— Не верю. Все, кто полагается только на интуицию, неизменно терпят неудачи. Я бы хотел услышать правдивый ответ относительно двух диверсионных групп, — с нажимом сказал Питер.

— Я не отдавал приказов второй диверсионной команде. Они действовали самостоятельно. Настоящие сорвиголовы.

— Что, ваши диверсанты вот просто так поехали в Африку?

— Не просто диверсанты, а диверсанты высшего качества. И не просто так поехали. Долго объяснять. Но все хорошо, что хорошо кончается. Честно говоря, не знаю, где они сейчас, чем заняты.

Сколько ни всматривался в адмирала Питер, на его лице игры не заметил. Его голос был тверд, правда, чуть замусорен сарказмом.

— И все же я вам не верю. Вы использовали силовой вид разведки и добились значительных результатов: один привел к другому, для вас неожиданному. Так часто бывает. — Директор напрасно добивался хотя бы кивка флотского разведчика. — Что же, храните ваши секреты. Желаю вам не повторять наших ошибок. Было приятно познакомиться с вами.

Шейлер встал из-за стола. Поймав себя на мысли, что заканчивает разговор не в свою пользу, он изменил направление.

— Алан, у вас есть виски?

— Конечно, — встрепенулся полковник. — Отличное шотландское виски.