Свободный охотник - Виктор Степанычев

– Для вас я все сделаю, – искренне сказал Гордеев и почувствовал, как у него перехватило горло. – Считайте меня свободным охотником. Но это касается только вас лично.

– Вот и ладненько, – удовлетворенно кивнул Веклемишев. – А теперь вернемся к нашим баранам.

– Каким баранам? – не понял его Стас.

– Это такая присказка. Вернуться к баранам, значит, от возвышенного перейти к земному. Документы тебе мы организуем. Естественно, ты уже не будешь Станиславом Гордеевым. Это и для удобства, и для безопасности. Твое новое лицо и старые документы могут доставить немало хлопот.

Это – с одной стороны. С другой, я вполне допускаю, что прошлое в образе «Синдиката» не оставит тебя в покое. И Славич где-то ходит на свободе, да и пятого отца-основателя организации киллеров мы так и не вычислили. Так что скоро станешь ты уроженцем не Одинцова, а, к примеру, Калуги или какой-нибудь вологодской Нюксеницы. Это с тобой согласуют. Теперь о пище насущной, – Веклемишев вновь полез в свою папку и достал две кредитные карточки. – На этой картонке находится твое денежное содержание с момента незаконного увольнения по настоящее время. А вот эта карточка – премия за успешно выполненное задание.

– Премия от кого? – безразлично спросил Гордеев.

– От тебя самого и немножко от меня, – хитро усмехнулся Веклемишев. – Счет свободного охотника Алана, после того как его использовали для отслеживания финансовых потоков, неожиданно оказался пустым. Кто-то снял с него все деньги. Посчитали, что это происки оставшихся на свободе деятелей «Синдиката». Но это не они сделали… В общем, на первое время хватит, да и не только на первое.

– Но там почти миллион долларов, – настороженно сказал Стас. – Был!

– И ты не заработал эти деньги? Кровью, потом, нервами… Владей! – властно бросил Веклемишев.

Гордеев, не зная, что сказать, лишь пожал плечами.

– Ну что, организационные вопросы решены, перейдем к разделу «разное». – Вадим Александрович перевел взгляд на бутылку с коньяком. – Наливай, Стас, и давай выпьем, чтобы мы все забыли и… ничего не забывали.