Жесткий ответ - Владимир Колычев

— Кто?

— Я не знаю…

— Во, бля! — включился в игру Кулик. — Он не знает!

Писец, в натуре! Пацаны наши тебя везли. Твои кореша их замочили. Из-за тебя… А он, смрад, не знает!

— Урррою гада! — очень натурально психанул Рома.

Подлетел к блондину и руками вцепился ему в глотку.

Нужно было видеть, какое у него при этом было лицо.

— Емелю, братана моего, замочил, падла-а!!! Уррою!!!

Блондин стал задыхаться от ужаса и нехватки воздуха, панически расширенные глаза полезли на лоб. Рома отпустил его в самый последний момент. Еще чуть-чуть, и тот бы отдал концы.

— Это не я, — белый, как саван, пролепетал красавчик.

— Кто? Я спрашиваю, кто? — добивал его Федот.

— Я скажу…

Степан видел, сколько ужаса и презрения было во взгляде, какой метнула на него красавица — предположительно, Олеся.

— Она, да? — резко спросил он, показывая пальцем на нее.

— Она, — обреченно кивнул блондин.

Девушка задергалась, замычала. Первым на это отреагировал Рома. С галантностью истинного джентльмена он расклеил ей рот. И тут же сморщился, как от лимона. И неудивительно. Грязная ругань из уст такой красавицы разила наповал.

— Мразь! Ублюдок! Убожество!..

Это было самое мягкое из того, что она адресовала своему Виталику.

— Тебя, мудака, спасли, а ты… Ненавижу, ублюдок!

Рома не выдержал и снова заклеил ей рот.

— Вы слушали передачу «Устами грузчика», — прокомментировал он. — Продолжение следует…

— Твою подругу Олесей зовут, так? — жал на блондина Степан.

Тот согласно кивнул.

— А ты Виталий, да?

Снова кивок.

— Ну вот и приплыли, Виталик. Писец тебе! Будешь подыхать…

— Да нет, пусть живет, — заступился за него Кулик. — Он же никого не мочил. Пусть напишет все, как было. Кто, что, кого, как…

— На фига нам его писульки? — недовольно поморщился Савельев.

— Да так, на всякий случай, — небрежно пожал плечами Саня. — Мы бумагу возьмем, а его отпустим. Он же никого не мочил. Пусть живет… А бумагу оставим. Если он еще раз на нашем горизонте нарисуется, мы бумагу ментам сдадим.

Пусть мусора им занимаются…

Степан утвердительно кивнул. Будто ему эта идея понравилась. И вид у него такой, словно он согласен отпустить блондина.

— Всех отпустим, — решил он. — Всех, кто кровью наших пацанов не замазан. Но бумаги со всех взять. Типа, чистосердечное признание. Типа, на всякий случай… А этих, — он ткнул пальцем на тех, кого сдал Виталий, — в расход.

— А может, этта, сначала ее того… — показал на Олесю Рома. — Чего добру пропадать? И ей хорошо — перед смертью кайф поймает — У нас этого добра и без того хватает, — сурово нахмурил брови Степан.

— Не переживай, братан, — успокоил Рому Федот. — Это добро в аду не пропадет. Ей в аду хорошо, — добавил Федот. — Она же, типа, сестра сатаны. Черти жарить ее будут.

И на сковородке, и так…

Степан недовольно поморщился. Не нравился ему этот разговор. Но он понимал, что он нужен для убедительности.

Ведь они как-никак братки.

Олеся от ужаса извивалась на диване. Будто черти ухе жарили ее. Как раз на сковородке.

— Короче, пусть этот урод пишет бумагу, — показал на Виталия Круча. — Можно не спешить. До ночи еще есть время. А ночью будем вывозить трупы…

«Бандитское» следствие продолжалось. Одно за другим на бумагу ложились чистосердечные признания. Еще бы запротоколировать эти показания. Но где это видано — браток с протоколом.

— Так, кто кого мочил, ты написал, — Степан не отступался от Виталия. — Это хорошо…

Его держали отдельно от сообщников. Чтобы не стеснялся их присутствия.

— А вот про Дениса с Аленой ты ничего не написал. Жить, наверное, не хочешь…

— Так это, вы не спрашивали, я не отвечал, — задергался тот.

Только одним своим видом Степан и Федот вызывали у него нервный тик. Что ж, видно, бог не зря сотворил их такими. Чтобы они могли давить всякую нечисть.

— Где они?

— В Москву уехали…

— С вами Игнат жил. Кто его девушке письмо от него вручил? Алена?

— Наверно.

— Где они в Москве остановились?

— Не знаю, наверное, в гостинице.

— В какой?

— Не говорили…

— А что они говорили?

— Сказали, что с недельку в Москве пробудут. Загранпаспорта у них есть, осталось только визу пробить…

— Зачем?

— За границу им надо.

— Когти рвут?

— Не понял.

— Удирают?

— Нет, не удирают. Обещали вернуться…

— Ты сам-то хоть веришь?

— Ну, могут и не вернуться. Деньги у них на заграничных счетах есть. Как у всех…

Как у всех. Как и у самого Виталия. Он сдавал всех и вся не только из-за страха перед расправой. Сейчас он готов был на все, лишь бы его отпустили. Чтобы затем он удрал за границу, добрался бы до своих банковских счетов. А там хоть потоп…

— Много бабок?

— У них много, у меня нет.

Так ему и поверили.

— Сколько?

— У меня всего десять тысяч долларов. У них намного больше.

— Почему?

— Они давно в деле. Воланд им всегда платил больше, чем всем.

— «Воланд» — это название фирмы?

— И фирмы тоже. И нашего шефа Воландом зовут.

— Тот самый Воланд, который у Булгакова?

— Нет, конечно. Вы сами должны понимать, с мистикой мы не имеем ничего общего.

— Да уж понимаем, что вы чисто кидалы… Ну и так кто этот Воланд?

— Вадим Аркадьевич его зовут. Фамилию не знаю.

— А Воланд — это чисто кликуха, да?

— Получается так.

— И где сейчас этот хмырь?

— За границей. На Сейшельских островах. Хотя утверждать я не могу. Это он нам сказал, что на Сейшелах. А сам где-нибудь в Мавритании прячется. С такими деньгами, как у него, хоть в Антарктиде жить можно…

— Он один скрывается или с кем-то?

— Подругу он свою взял.

— Кто еще с ним?

— Двух телохранителей своих взял… Кстати, один из них тоже участвовал в инциденте. Он не стрелял, но вел машину, в которой сидела Олеся. Она стреляла…