Смерть в твоих глазах - Александр Тамоников

– Главное, безопасная.

– С этим действительно порядок.

– Так я быстро закрою кабинет? – вопросительно посмотрела Плаксина на Бестужеву.

– Закрывай. И выходи к машине.

– Я мигом.

Алла выпорхнула из кабинета, а Веселов внимательно посмотрел на Бестужеву:

– Разыграли спектакль, да?

– Ты о чем это? – изобразила удивление Ла-риса.

– Все о том же. Алле захотелось изменить обстановку? Заодно и партнера поменять?

– Знаешь что, Веселов…

– Знаю, Лара, – не дал ей договорить капитан. – Не надо было ломать комедию и придумывать сказку, в которую даже пацан не поверит. Алла ищет приключений, я тоже не прочь расслабиться. Все же не бревно, а живой человек.

– И как бы она проявила инициативу? Подошла бы и сказала, я хочу переспать с тобой, Дима?

– Нет! Ей не надо было ничего делать. Я сам бы предложил ей не обязывающий ни к чему секс.

– Ну, значит, мы идиотки.

– А сообщение тебе послал кто-то, хорошо знающий о наших отношениях. Кто бы это мог быть, предположения есть?

– Нет! И не вздумай намекать на Сергея.

– Это не Сергей. Это кто-то другой, но кто? Такой весьма и весьма осведомленный и такой по-звериному жестокий? Убить человека не так просто, как это показывают в кино. Для того, чтобы убить, надо переступить через барьер, который дается далеко не каждому. Если, конечно, убийство не случайное. В нашем случае убийца действует расчетливо и жестоко. Сообщение – хороший ход, чтобы вывести из себя главную цель.

– По-твоему, главной целью маньяка являюсь я?

– Не хочу тебя пугать, но, скорее всего, так. Вот только добраться ему до тебя мы не дадим.

– Ты извини меня, Дима, за неумелую игру с Аллой, – присев на диван, сказала Лариса, – но ей действительно нужна помощь. Она одинока и несчастна.

– У нее же «упакованный» папа, любовник, которого она выбрала сама, свобода выбора. Она в состоянии без проблем изменить свою жизнь. Ей доступно то, что недоступно другим.

– Все это так, но ей не хватает главного, простого человеческого тепла и сильного мужчины рядом. Отец богат, да, но ему не до дочери, он молодых красавиц коллекционирует. Любовник? Ничтожный мужичок, уличный альфонс, пользующийся тем, что удовлетворяет Аллу. Свобода выбора? А какого выбора? Так что, прошу тебя, будь с ней поласковей! В конце концов, тебе не меньше Аллиного требуется человеческое тепло. Слишком много людей замерзло в одиночестве за последние годы. Может быть, от этого и неоправданная жестокость? И безразличие к чужой беде? Может быть, от этого мы все постепенно теряем человеческий образ, превращаясь либо в рабов, либо в хозяев, ни в грош не ставящих жизни рабов?

– Я не философ и не политик, Лара, – воскликнул Веселов, – я офицер, человек войны, и мне сейчас важно не то, кто кем и по какой причине стал, кто в ком или в чем нуждается, мне важно взять убийцу, и я возьму его. А в общем-то, ты, наверное, права. Я на улицу, жду вас у машины.

В 18.36 иномарка, ведомая Веселовым, с Бестужевой и Плаксиной на заднем сиденье, отъехала от здания офиса местного отделения партии. На Волгоградском проспекте, вопреки ожиданиям, движение было не столь интенсивным, как обычно. По крайней мере, в пробках стоять не пришлось. Веселов вел автомобиль спокойно, словно ездил по Москве каждый день. Внимательно следя за дорогой, он часто посматривал в зеркало заднего вида. Черную «Тойоту» он увидел, проезжая перекресток у метро «Текстильщики». Она шла по той же крайней левой полосе, пропустив вперед новенькую ярко-красную «Мазду». Но это могло быть совпадением, мало ли таких «Тойот» разъезжает по городу. И все же эта чем-то не понравилась капитану. Скорее всего, тем, что была наглухо затонирована, даже водителя рассмотреть невозможно, и с практически не читаемым передним номерным знаком. На номере угадывалась лишь цифра «восемь» посередине, буква А с левой стороны и регион – 77. Дабы убедиться в том, случайно ли эта «Тойота» оказалась рядом с «Шевроле» или нет, Дмитрий воспользовался появившимся свободным пространством за светофорами. Он резко ушел на правую полосу, прибавил обороты и вернулся к двойной разделительной полосе, обогнав три машины. Завершив обгон, сбавил скорость. Черная «Тойота» совершила тот же маневр и вновь пристроилась за «Шевроле», также имея перед собой одну машину, на этот раз серебристый «Ниссан». Значит, тонированная «Тойота» появилась на проспекте не случайно. Она преследовала, а точнее, сопровождала «Шевроле». Но водитель делал это не профессионально. Профи не стал бы повторять маневр. Он бы понял, что засветился, и прекратил сопровождение, подтянув к нему другой автомобиль. Так кто тогда этот водитель?

Бестужева заметила сосредоточенность Веселова, бросавшего взгляды в зеркало заднего вида, и спросила:

– Что-то не так, Дима?

– У вас в партии черные «Тойоты» есть?

– В отделении нет, а в центральном аппарате не знаю.

– А что такое? – наклонилась вперед Алла. – За нами следят?

– Возможно.

– Эта черная «Тойота»?

– Да.

– И где она? – Плаксина повернулась к заднему стеклу: – Ой! Эта та, что за серебристой машиной едет?

– Она самая. Вы раньше не видели ее?

– Нет, – в один голос ответили подруги.

– По-моему, ты слишком напряжен, Дима, – добавила Лариса. – В таком потоке любая машина может следовать за нами.

– Может быть! – ответил Веселов и включил музыку.

– А кому надо за нами следить? Тому, кто убил наших ребят и советника? – не успокаивалась Алла.

– Аля, прекрати! – одернула ее Лариса. – Никто за нами не следит, Дмитрию просто показалось.

– Дим, тебе показалось?

– Возможно, да и Воронов мог приставить к нам охрану.

– Но он бы тогда сказал тебе об этом.

– Не обязательно.

– А ты позвони ему.

– Алла, успокойся, слушай лучше музыку.

– Да, – поддержал Ларису Веселов, – тебе, Алла, надо успокоиться. А показалось мне или нет, проверим позже. Но в любом случае ни тебе, ни Ларе ничего не грозит. Ведь я же нахожусь рядом!

– А у тебя оружие есть?

– Есть! – улыбнулся Веселов.

– Это хорошо.

– Дома!

– Ты издеваешься надо мной?

– Нет! Ты спросила про оружие, я тебе ответил. У меня есть пистолет, но он находится дома.

– Почему ты не взял его?

– Потому что сейчас он мне не нужен.

– А если…

– Да прекратишь ты ныть, в конце концов! – не выдержала Бестужева.