Наша личная война - Лев Пучков

– Да! – с надрывом поддержал Вася, у которого сердце кровью обливалось при наблюдении за таким кощунственным актом (это по части сгуща – к коньяку Вася ровен). – Давай, гони свой дрянной табак!

Лиза, впечатленная таким мужественным самопожертвованием боевых братьев, даже не стала спрашивать, зачем нужны сигареты, и тут же послушно ополовинила запасы своего табачного довольствия.

– Нет предела мужеству советских воинов, – отметил Костя, равнодушно взиравший за телодвижениями соратников. – Может, не будем Лизу раскулачивать? Там у Подгузных еще полтора кило шоколада-сырца…

– Ты че, совсем озверел?! – тонко вскрикнул Вася.

– Табак – дрянь, совершенно ненужная вещь, – сурово нахмурился некурящий Петрушин. – А если ты не любишь горький шоколад, это не значит, что все такие!

– Да я просто пошутил, – пожал плечами Костя. – Мне вообще без разницы.

– Не надо так шутить, – пробурчал Вася. – Особенно с утра! Не видишь разве, как все плохо…

Специфика «мирных» сел состоит в том, что возле каждого из них располагается довольно внушительное подразделение федеральных сил. То ли для защиты от злобных моджахедов, то ли для того, чтобы село не переставало быть мирным – горцы уважают только силу и нельзя их разочаровывать.

В связи с этим обстоятельством группа и откорректировала методику посещения «мирных» сел. Подъехали к РОПу (ротному опорному пункту), попросили на пару часов БМП и отделение для прикрытия. Тут же произвели ритуальный акт дарения. Коньяк – командиру, сигареты и сгущ – бойцам. БМП поставили на въезде, отрегулировали связь, отработали сигналы взаимодействия. И поехали наносить познавательные визиты. Все прошло как по маслу. Даже если и были у супостатов какие-то нехорошие намерения, враждебных акций не последовало. В другом селе сделали точно так же.

– Бесстрашные вы люди, – подвела итог Лейла, когда после завершения визитов ее доставили обратно к дому. – После вчерашнего я думала, что теперь вас вообще не увижу.

– Работа у нас такая, – приосанился Петрушин. – Работа наша простая…

– Жила бы Чечня родная, – подхватил Вася. – И нету других забот.

– Марш оккупантов, – пояснила Лиза. – Спасибо за помощь, как-нибудь сочтемся…

Результатом поездки стало подтверждение той самой тревожной закономерности, которую Лиза вывела в ходе обработки Толстой-Юрта. Общая статистика за три села была такова: из тридцати восьми вдов отсутствовали пятнадцать. То есть более чем треть. И все, по утверждениям домочадцев, убыли в Турцию за товарами!

– Если в каждом селе – вот так… – всполошился Вася. – Это же целая армия!

– Не надо – в каждом селе. – Петрушин достал планшетку с картой и нарисовал круг. – Эти села, что мы проверяли, располагаются неподалеку от Сарпинского ущелья. Вот этот круг. Осталось еще три села непроверенных, включая Челуши.

– Все равно немало, – покачала головой Лиза. – Даже если добавить еще пятнадцать – с учетом имеющейся статистики…

– Получается целый взвод, – подытожил Костя. – Но это ведь приблизительные расчеты. А если вдовы пропали не только из близких к ущелью сел?

– Может, пока не будем говорить полковнику? – засомневался Петрушин. – А то ведь точно застрелится!

– Давайте так, – предложила Лиза. – Доложим, что съездили нормально, и все. Если он, как вчера, спрашивать не станет. А завтра мы его подготовим и сообщим в обтекаемой форме. Дескать, это только предположения…

– А если спросит? – усомнился Вася. – Врать будем?

– Я что-нибудь отвечу, – взяла на себя ответственность Лиза. – Это мое задание, так что вы можете расслабиться…

* * *

С утра, после того как проводили товарищей, Серега пошел к своим и обратился с просьбой в отделение РЭБ[23]. Просил дать посмотреть журналы и отслеживать в эфире все, что связано с такими наименованиями, как «Дед» и «Хасан». Обещал в долгу не остаться, но просил соблюсти конфиденциальность. Никому – ничего, в том числе и начальству.

Журналы Сереге не дали – не положено, но уверили, что пока никаких упоминаний о «Дедах» и «Хасанах» не звучало. Отслеживать обещали со всем рвением, а насчет конфиденциальности заверили: да вообще не вопрос! Служба у нас такая, сам знаешь.

Серега убыл было восвояси, но спустя десять минут вернулся – забыл сказать, чтобы слушали не только «духовские» частоты, но и каналы связи местной администрации. За эти десять минут коллеги дисциплинированно сдали боевого товарища начальству. Раз! И сдали. И правильно сделали. Это Серега сам виноват, в команде слегка расслабился, отвык от родных регламентов.

Начальник северокавказского отдела ГРУ полковник Лаптев нежно привлек к себе командированного юношу и стал его приватно расспрашивать:

– С какой целью интересуетесь, любезный?

Серега краснел и бледнел, но тайны не выдал. Не моя, мол, тайна, это сверхсекретная разработка, спонсируемая с самого верха. Лаптев весело посмеялся насчет секретности, справедливо заметив, что все секреты – у них, а у остальных – так, детские шалости. И вторично предложил лейтенанту покаяться.

Лейтенант был тверд. На зловещий вопрос «Не забыл, на кого работаешь?» твердо ответить не сумел, и по этому поводу, для успешного пробуждения сознательности, он был изолирован в кладовой и наделен термосом с кофе. И просидел там до 15.00.

Теперь плавно переходим в расположение команды.

Иванов весь день хандрил – валялся на кровати и пытался читать «Похождения бравого солдата Швейка». По тематике как раз подходит. Глебыч проспал, поскольку прибыл утром и не совсем сам, так что с полковникам они не обедали. А в 14.00 расположение команды посетил с дружественным визитом Григорий Ефимович Стерня – командир ОМОНа.

Ефимыч привез водку, мангал, мешок углей и барана, а к нему в придачу – объемный балабас (кто не в курсе – это много всего вкусного с обязательным наличием сала). Мангал он установил в столовой, собственноручно изготовил шашлыки и пригласил Иванова с Глебычем отобедать чем бог послал.

Глебыч подивился было такой неслыханной щедрости, а Иванов вообще внимания не обратил, ему не до того было. В процессе обеда Ефимыч невинно попросил одолжить ему на сутки Петрушина и Васю.

– Это опасно? – уточнил полковник.

– Да нет, ничего такого! – успокоил Ефимыч. – Ни одна волосина с их тел не упадет!

– Забирай, – махнул рукой полковник. – Хоть на трое. Вечером приедут, я им скажу.

Глебыч, однако, сразу смекнул, что тут не все просто так, и поинтересовался, для чего Ефимычу нужны наши парни.

Ефимыч начал мяться. Иванов, заметив, наконец, знаки, которые ему подавал Глебыч, буркнул: