Мастер перехвата - Альберт Байкалов

– Зачем ты мне это говоришь? – ставя разнос на табурет, с нотками недовольства спросил Ибрагим. – Пугаешь? Не стоит. Я тебе дал слово, что еще сутки после твоего ухода буду молчать.

– Неужели ты потом пойдешь жаловаться на меня в милицию?

– Никому я жаловаться не буду. – Ибрагим взял в руки шприц, собираясь сделать укол Галкину. – Или ты считаешь, что я не мужчина и не могу сам решать свои проблемы?

Когда он ушел, Галкин медленно перевернулся на бок:

– Время звонить.

– Ты хочешь, чтобы я принес тебе телефон? – неожиданно вспылил Умалат. – Подойди и возьми.

Галкин, кряхтя, встал, вынул из нагрудного кармана висевшей на спинке стула куртки трубку, развернул похожую на сигару антенну и стал набирать номер.

– Одна минута тебе на все, – напомнил Умалат.

– Алле, Оля! Здравствуй, милая… Все хорошо… Скоро вас отпустят, – неожиданно Галкин начал кашлять и заговорил захлебываясь. – Какой телефон? Да… Угу… Зачем? Понял, передам завтра. Мне надо вспомнить.

Умалат протянул руку.

– Ну все, целую, держись.

– Что дочка говорит? – сложив антенну, спросил Умалат.

– Все пока нормально. Больше интересовалась, как у меня дела.

– А про какой телефон она тебя спрашивала? – насторожился Умалат.

– Ей нужен номер одного нашего знакомого…

– Не понял. Она в камере сидит, а не в телефонной будке. Ей трубу дают, чтобы она минуту с тобой говорила.

– Откуда я знаю? – глаза Галкина при этом забегали.

– Кажется, я понял.

– Что?

– Спи, – отмахнулся Умалат.

Он догадался, для чего дочь Галкина просила телефон родственников. Наверняка Гази решил использовать женщину и ребенка с двойной выгодой для себя. Кроме того, что хитрец получил деньги от него, он решил требовать за Галкину выкуп у родственников. Пока женщина сидела, люди Гази разузнали у нее, кто может заплатить, и теперь требуют телефон.

– Галкин! – позвал Умалат.

– Да.

– Скажи, опасно делать атомную бомбу?

– Я сам не делаю, – после небольшой паузы ответил Галкин. – Наше дело проектировать определенные компоненты. Там много разных систем, и над каждой работает целый коллектив.

– Ты долго учился?

– Всю жизнь. Скажи, Умалат, – Галкин неожиданно сел, – может, вся эта история с независимой экспертной группой чистой воды сказка?

– Почему так решил?

– Кто будет прислушиваться к мнению людей, чьи родственники находятся в руках бандитов?

Ошарашенный вопросом Умалат медленно встал.

– Повтори, как ты сказал? – больше для того, чтобы обдумать ответ, потребовал Умалат.

– Допустим, все будет так, как ты говоришь, и в назначенное время экспертная группа, состоящая из ученых разных стран, на основании осмотра объектов Ирана составит акт. Кто поверит этому документу, если подписавшие его люди работали под страхом за своих близких?

– Это не мое дело. Только хочу тебе сказать одну вещь, – он подошел к кровати Галкина и прошептал ему на ухо: – Мы не бандиты. Это вы пришли к нам в дом и решили наводить здесь порядок. Мы берем одного-двух заложников, русские держат в тюрьмах тысячи моих земляков. Посмотри историю. Вы триста лет убиваете чеченцев, отправляете в ссылку. Что мы вам сделали плохого?

– Вам дали суверенитет, – неожиданно зло заговорил Галкин. – Во что вы превратили свою республику? Сколько русских и людей других национальностей было вышвырнуто из своих квартир на улицу или попросту убито? Вы сразу вернулись в средневековье и стали устраивать показательные расстрелы. Чечня превратилась в рассадник преступности. Никто не работал. Все поголовно вооружились и пошли грабить и третировать соседние республики.

– Мой народ хотел помочь братьям по вере обрести свободу! – Умалат стал закипать.

– Я хорошо знаю планы вашего руководства. Ты называешь дагестанцев и ингушей братским народом, а на деле вы считаете их людьми второго сорта.

– Кто тебе сказал? – едва сдерживаясь, чтобы не ударить Галкина, взревел Умалат.

– А зачем вы начали взрывать дома и электрички? – Галкин тоже завелся.

На шум прибежал Ибрагим. Не обращая на него внимания, Умалат продолжал метать молнии:

– Это ваше ФСБ все делало!

– Неправда, – покачал головой Галкин и лег.

– Зачем кричите так громко? – строго нахмурил брови Ибрагим. – На улице слышно.

– Я не закончил свою мысль, – едва Ибрагим вышел, вернулся к началу разговора Галкин. – Мне кажется, вы обманули нас по поводу независимой экспертизы.

– Зачем?

– Просто кто-то решил, что я и Беляков можем оказать содействие в создании ядерного устройства. Заранее хочу сказать, это бесполезно.

* * *

К дому, где жил Гази, Антон с офицерами-чеченцами подъехал на рассвете. Фонари и уставшие за ночь рекламные огни померкли на фоне выступившего из темноты города. Небо налилось розовым свечением. По улицам загремели трамваи.

– Как ты думаешь, он дома? – спросил Антон Джина.

– За то время, пока мы за ним наблюдали, Гази приезжал стабильно в районе часа ночи.

– Значит, не сидит до закрытия своих заведений?

– А зачем? Он напрямую ничем не руководит. Везде есть управляющие из числа русских. Так легче. Меньше вопросов.

– Все равно в городе любой знает, кому принадлежат рестораны и гостиницы в лучших районах.

– Это уже другое дело.

Антон свернул во двор, остановился у первого подъезда и посмотрел на Джина:

– Звони.

Джин держал телефон в руке, поэтому лишь надавил на кнопку автоматического набора номера и приложил его к уху. На другом конце не спешили отвечать. Антон посмотрел на окна третьего этажа, закрытые синими шторами. Там, в трехкомнатной квартире, жил с женой и тремя детьми Гази. Наконец Джин оживился:

– Здравствуй, Гази, – поприветствовал он бандита на родном языке. – Извини, что разбудил, но есть важный разговор…

Антон уже хорошо понимал чеченский язык. Джин должен был убедить бандита, что у него есть важная информация, и им необходимо немедленно встретиться. Наконец он отключился и посмотрел на Антона:

– Скоро выйдет.

– Ждем, – кивнул Антон и посмотрел в зеркало заднего вида на Шамана: – Не забудь открыть ему дверцу.

Шаман кивнул.

Двери подъезда открылись, и во двор вышел Гази. Он был без головного убора и в кожаном плаще, надетом на черный костюм.

Шаман вышел из машины, бросил по сторонам настороженный взгляд и посторонился, давая понять, чтобы Гази сел сзади.