Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

Гвадалахарой. Танковые засады, маскировка позиций и использование земляных капониров – всё это будет успешно использоваться как советскими, так и немецкими танкистами.

Пара слов об артиллерии. Как уже было сказано, немецкие противотанковые пушки калибра 37-мм (Pak. 37) успешно уничтожали советские танки. Эффективность орудия была высоко оценена германскими военными, и к 22 июня 1941 года оно оставалось главным средством борьбы с боевыми машинами противника. Число более сильных 50-мм противотанковых орудий (Pak. 38) было совершенно незначительным. Однако против Т-34 мелкокалиберные немецкие пушки оказались малоэффективны, а на броне КВ их снаряды не оставляли даже вмятин (за что последнего окрестили «Gespenst» – призраком).

В РККА же, помимо более сильной 45-мм пушки, на вооружение состояло дивизионное орудие Ф-22 конструкции Грабина, которое успешно поражало любую броню панцеров в начале войны. Также, к началу войны талантливый конструктор создал уникальную пушку ЗИС-5 калибра 57-мм; но в 1941 году орудие сняли с производства за излишнюю бронепробиваемость (!) – её снаряд насквозь прошивал немецкие танки!

Правда, у немцев был сильный козырь в рукаве, который они «освоили» ещё в битве у реки Харама. Этим козырем было Flak 18 – зенитное орудие калибра 88-мм, которое удивительно эффективно действовало против танков, поражая их на предельных дистанциях. И если летом 1941 года Pak. 37 ничего не мог поделать с лучшими советскими танками, то Flak 18 успешно поражал и Т-34, и КВ.

Главный же проигрыш РККА Вермахту по результатам Испанской войны заключался в нерациональном «распределении» кадров. У немцев всё было чётко и просто: отличившихся офицеров «двигали» на своём уровне, их боевой опыт анализировался и перенимался и сослуживцами, и в масштабе армии. А в СССР, с 1937 по 1939 год, многих отличившихся в Испании военспецов (особенно высшего эшелона) «распределили» в лагеря и на расстрелы. Их места занимали молодые командиры (также отличившиеся). Но при этом бывшие асы-бойцы или отличные командиры рот и комбаты вырастали «слишком» быстро, не получив должного опыта командования крупными соединениями. В итоге они не могли тягаться с офицерами немецкого Генштаба. Также и с боевым опытом – что-то признавалось полезным и перенималось, а что-то называлось вредным. К примеру, по уставам начала Великой Отечественной войны, солдаты в обороне оборудовали не полноценные окопы полного профиля, а лишь стрелковые ячейки… Но всё это произойдёт в будущем, через два года после окончания гражданской войны в Испании. А пока франкисты праздновали победу, в Мадриде состоялся торжественный парад победителей. Под триколором Царской России отдельным подразделением маршировали русские белоэмигранты, воевавшие на стороне Франко…

На самом деле русская эмиграция отнеслась к войне в Испании далеко неоднозначно. Если для кого-то она стала «крестовым походом против коммунизма», то большинство предпочло не вмешиваться из-за бессмысленности участия в чужой войне. Ведь никакие испанские добровольцы не сражались с «красными» в 20-е годы.

Наконец, была и третья группа. Несколько сотен белоэмигрантов (по другим данным – около двухсот) сражались на стороне Республики. У этих людей были разные мотивы, но подавляющее большинство мечтало таким образом заслужить возвращение на родину – в СССР. И кому-то это действительно удалось; по одним данным, сорок два человека получили советское гражданство.

Так что контингент «русос бланкос» на стороне националистов был самым малочисленным – по разным данным от семидесяти двух до ста восьмидесяти добровольцев. Из них тридцать четыре человека погибло, девять были ранены.

По-разному сложилась их военная судьба. Герои обороны Бельчите, Фок и Полухин, посмертно были награждены высшей франкистской наградой – лауреатом. Точных данных о наградах остальных добровольцев нет, но они наверняка были. Воевали белоэмигранты на рядовых должностях (вне зависимости от чинов в имперской и Белой армиях), и получали сержантские и офицерские звания по заслугам. К примеру, генерал-лейтенант А. В. Фок «дослужился» до лейтенанта.

Оставшиеся в живых, и дошедшие до победы добровольцы получили звания сержантов (кто не имел) и испанское гражданство. Для части эмигрантов война закончилась обретением новой родины. А для кого-то этот успех стал предзнаменованием гораздо большей победы, победы над «красными» в России.

Шла весна 1939 года, и страшная война в Европе уже озаряла горизонт кровавыми всполохами, как ещё невставшее на рассвете солнце озаряет багряным небосвод… И никто не сомневался в том, что противники по Испанской войне – СССР и Третий Рейх – сойдутся в этой битве.

Эмигранты делали свой выбор.

* * *

Это был погожий, светлый весенний денёк. С моря дул свежий бриз; весело пели птицы, а прохожие радовали искренними улыбками. У них был повод: война закончилась!

Из толпы выделялись двое респектабельно одетых мужчин. Их движения были размерены и экономичны, а лицо одного из спутников (высокого, сухопарого и желчного блондина преклонных лет) выражало лёгкое раздражение. Второй, среднего роста, коренастый, с усами и бородкой а-ля Николай Второй, излучал сдержанную радость. Он разделял победное настроение людей, но выработанная годами привычка ограничивать эмоции на людях не позволяла улыбаться в полный рот. Кроме того, мужчина немного волновался: он рассчитывал встретить одного важного для себя человека.

Однако, как и предупреждал спутник, в квартире, которую он покинул два года назад, жили другие жильцы. Они ничего не смогли рассказать ни про русскую женщину, ранее живущую в этом доме, ни про её сына.

Сухопарый спутник позволил себе короткую, ободряющую улыбку: «Я же говорил. Ну да ничего страшного». Да, действительно, говорил. Но не заехать сюда, не попробовать использовать даже крохотный шанс – это было против жизненных убеждений коренастого мужчины.

Выйдя во двор, он бросил прощальный взгляд на растущий перед домом бук.

Это дерево ещё в прошлый раз запомнилось ему, так сильно оно напоминало другое, растущее в парке перед училищем (эх, всё это осталось в прошлой жизни) …И вдруг взгляд мужчины упал на вырезанный в коре знак.

Он подошёл поближе. Так и есть, литера «Д». Вверху на русском написано – «Марсель», внизу – 1937. И ещё чуть ниже: Банк. Н. А. Мещ. И код из нескольких цифр.

Коренастый торжественно заулыбался. Желчный господин лишь вопросительно приподнял бровь.

– В банк!

– В банк? Хорошо.

Молодой служащий приветливо улыбается посетителям:

– Господа желают сделать вклад или может быть снять деньги?

– Нет. Принесите содержимое ячейки 374. Код 5781.

– Одну минуту…

Буквально 10 минут спустя улыбчивый юноша вернулся с небольшим пакетом.

– Я прошу прощения, но мне необходимо узнать, кто является получателем. Лицо, зарезервировавшее ячейку, поставило условие передать содержимое конкретным личностям.

– Надеюсь, что содержимое ячейки всё-таки предназначено мне. Климов Илья Михайлович.

– Всё верно. Господин Климов, распишитесь, пожалуйста, о получении пакета…

Выйдя из здания, оба господина сели на